На первую тренировку в бойцовской группе Макс пришёл немного волнуясь. Однако начала регулярных схваток пришлось ещё подождать. Несколько недель ушло на отработку боксёрских навыков довольно своеобразным, но эффективным способом. Все присутствующие выстраивались в круг, в центре которого находились двое. Задачей одного из партнёров было непрерывно наносить удары, а другого - уворачиваться, держа руки за спиной. Через минуту они менялись ролями. В один из вечеров появился Злой и, оказавшись напарником Макса, принялся методично его избивать. Казалось, в какую сторону не махни он рукой, везде на пути его кулака появлялась злополучная голова Макса. Когда настала очередь Макса гоняться по кругу за Злым, тот, словно профессиональный боксёр, оставался неуязвим. При этом еще и усмехался нагло, подставляя голову под удары и полагаясь на свою отменную реакцию.

Долгожданные спарринги начались неожиданно. Как-то после разминки Эд выбрал соперников и, напомнив правила, указал рукой в центр круга. Страх исчезал после начала боя. Кто-то дрался получше, кто-то похуже, но группа постепенно редела. Не все были готовы к регулярному мордованию, да ещё и не бесплатному. Через неделю-другую Макс с удовлетворением начал замечать, что оставшиеся товарищи по классу с ним считаются, заметно волнуясь перед схватками. Иногда случались и травмы, но пока ему относительно везло, хотя после тренировок голова часто гудела от пропущенных ударов. Время от времени появлялся Злой, но Эд не ставил их вместе - жалея, видимо, Макса. Макс хоть и вздыхал облегчённо, но обижался. Наконец, когда выбирать было не из кого - на одно из занятий пришли только четверо - выбора у Эда не оставалось. Шепнув что-то Злому на ухо он щёлкнул секундомером. Через несколько секунд, сбитый с ног обратным круговым ударом ноги Злого, Макс лежал на мате.

– Ты в порядке?
– спросил, наклонившись к нему Эд.

– Нормально, я продолжу - стараясь по-ловчее вскочить на ноги ответил Макс.

Злой, судя по всему, твёрдо решил положить конец увлечению Макса кикбогсингом. Не успел Макс подняться, как он прямым ударом в грудь вернул его в лежачее положение. Острая боль в правом боку не давала распрямиться. Эд прекратил бой, отведя Макса к скамейке.

– Вздохни - сказал он.
– Больно?

– Да. Немного - пробормотал Макс.

– Ребро. Сломано или треснуло - поставил диагноз Эд.
– Пропустишь как минимум месяц и потом, если ещё будет желание, возвращайся. Сходишь несколько раз в переходной класс восстановиться.

– Приду - Макс отвёл глаза в сторону, совсем не будучи в этом уверенным.

Следующим утром он с трудом поднялся с кровати.

– Что случилось?
– жена, кажется, впервые осознала последствия его спортивного энтузиазма.

– Так, ничего страшного.

– Тебе сорок пять лет, я поражаюсь, о чём ты думаешь. На работу сможешь пойти?

– Ну что ты, конечно, не волнуйся. Доберусь.

Натянув очень кстати оказавшийся дома широкий матерчатый пояс, которым, ушибив спину, когда-то пользовалась жена, он медленно спустился вниз по лестнице на кухню, позавтракал и повёз дочку в школу. Доча сочуственно интересовалась, что с папой произошло. Но ребёнку разве объяснишь, что такое затянувшийся кризис среднего возраста? И как непутёвый папа старается из него выбраться...

Через месяц стало полегче и Макс решил возобновить тренировки. Ещё через месяц он вернулся в свою группу, прикрыв грудь и рёбра тонким, застёгивающимся на спине щитком из упругого материала.

– Это что?
– пробуя щиток рукой, спросил Эд.
– Не поможет.

Эд оказался прав. Ситуация повторилась до мелочей. Пришёл Злой и, пообещав Эду не зверствовать, добился разрешения на схватку с Максом. В самом начале боя, пропустив серию ударов в голову, Макс почему-то вспомнил армию.

Как-то ночью, его, только что попавшего в разведроту после учебки, подняли с постели деды-старослужащие. Рядом стоял ещё один разбуженный младшой, недавно прибывший в часть.

– Упали-отжались, духи - последовала команда, которую товарищ Макса незамедлил исполнить. Макс, однако, продолжал стоять. Ощутимый удар в "душу" - в грудь, то есть - его упрямства не сломил. Один из дедов, мясисто-мускулистый младший сержант, как и Макс, командир отделения, медленно снял ремень и положил его на табуретку. Голова сержанта, с тонкими чертами лица и маленькими слезящимися глазами - злыми и холодными - предназначалась, как будто, для другого туловища. Расправиться с Максом на месте ему помешал подошедший дежурный по роте - тоже дед, косая сажень в плечах, палец в рот не клади - откусит.

– Спать всем быcтро, бля! По кроватям! И к сержанту :

– Ты Стас, если хочешь воспитать духа, тащи его в сушилку. Не угробь только - мне на дембель через три месяца, я за тебя сидеть не собираюсь.

В сушилке сержант повторил требование:

– Что, с..., не такой как все? Падай!

Первым ударил мясисто-мускулистый, разбив Максу губу. Удержавшись на ногах, Макс дал сдачи и, неожиданно для себя, не промахнулся. Дальше ему, однако, не так везло. Большинство ударов натренированного сержанта достигали цели, в то время как Макс лишь колотил кулаками по воздуху. Мельтеша руками, он, тем не менее, не подпускал сержанта к себе. Продолжалась драка минут двадцать - пока её не остановил, рыкнув, дежурный по роте. С ног Макса сержанту сбить не удалось.

– Всё Стас, твое время истекло. З......сь вы ещё с эти духом.

На утро командир роты, обратив внимание на расплывшуюся физиономию Макса, приказал зайти в к нему в кабинет.

– Рассказывай, кто и за что?

– Разрешите доложить, товарищ капитан - случайность. Подскользнулся.

– Случайность, твою мать? Боишься заложить? Рота передовая и мне такие пугала здесь не нужны. Cмотри, чтобы не повторилось - разжалую к е.....й матери.

– Так точно, товарищ капитан. Разрешите идти?