– Понял, ухожу - конфликтовать Дуг был явно не намерен и быстро ретировался, хотя вполне мог бы попробовать отстоять свои права - и в плечах пошире и ростом не ниже меня. Нестандартная ситуация, в зубной школе не проходили, да и не ожидал встретить в таком приличном месте не понимающего юмор русского грубияна.

– Что ты, зачем?
– накрыв мою кисть своей красивой, в кольцах рукой, Сана наклонилась ближе - Для них это нор-маль-но - по слогам произнесла она - абсолютно ничего обидного, типичный американский ресторанный юмор. Мы с Алькой и не думали оскорбляться.

– Девоньки - попробовал втолковать я, уже видя, что напрасно, что зря стараюсь.
– Но ведь это неуважение к вам, как бы смешно и привычно все не выглядело. И ко мне тоже, если вы здесь со мной и я промолчал, не отреагировал.
–

Марк твой допустил бы это, Сана, будь он на моем месте?

Сана оглянулась. Марк оживленно беседовал с моложавой брюнеткой за стеклянной перегородкой VIP-кабинетика в углу ресторана. Маленький аквариум для особо важных гостей. Конечно - все-таки совладелец.

– Марку наплевать. Он бы и глазом не моргнул, даже если бы тот вздумал показать не только трусы. Они же здесь знакомы все друг с другом, невыгодно терять богатых клиентов.

Ни отнять ни прибавить. Дантист. Днем записываемся на прием к таким вежливым, уверенным, знающим людям, детей своих водим к ним не предполагая, что по вечерам они расслабляются весьма оригинальным способом в тесном кругу других узких специалистов. Широкого, как выясняется, профиля.

Пора было уходить. Мы с Алей встали, натягивая куртки. Сана обняла меня, прижавшись грудью к плечу, ласково поцеловала в щеку, не отпуская, звала приходить еще. Они с Марком собирались гулять до закрытия бара. На улице, в желтом свете ресторанных окон, Аля выглядела неожиданно подурневшей, утомленной. Моросил дождь.

– Поедем ко мне?
– зная ответ наперед и сам не будучи уверенным в целесообразности такого финала, спросил я.

– Нет. Устала очень, да и неблизко к тебе - словно это не первая наша встреча и частые поездки ко мне успели ей надоесть.
– Спасибо за ужин и приятный вечер. Всё было хорошо - и здесь, и у греков. Спасибо - повторила она чуть смущенно и немножко виновато.

Мы крепко обнялись на прощание, как старые знакомые, коснувшись легонько скулами. Нежный, еле уловимый аромат Алиных духов окутал меня пьянящим ветерком, будто прося не спешить, не отпускать ее, не уходить.

– Счастливо тебе, не пропадай!
– развернувшись, я пошёл к машине, в мыслях уже отстраняясь от событий этого вечера, заталкивая их, как ненужный хлам, в заброшенный чуланчик памяти. Пикнул электронный ключ, мигнули фары.

– Подожди! Саша!
– за спиной вдруг торопливо застучали по мокрому асфальту каблучки Алиных туфель - она зачем-то бежала ко мне.

2009

Раз в три года. (Долг присяжного)

О первом извещении Андрей попросту забыл: валялась где-то дома эта бумажка, вежливо-настойчивая, просительно-требующая... Конечно же он знал, что шутки здесь неуместны и при совсем уж неудачном стечении обстоятельств за неявку могут посадить в тюрьму на срок до трёх месяцев. Вот так, среди бела дня, за решётку, абсолютно нормального человека, не вора, не бандита, не насильника, невинного, недоумевающего... Американские страсти, подумалось ему, вряд ли уже привыкнуть к ним - даже после пятнадцати лет жизни здесь, в Штатах. По конституции, временные обязанности присяжного заседателя - гражданский долг, которого избежать нельзя. Хочешь ли, нет ли - иди и решай чью-то судьбу вместе с другими случайно выхваченными из толпы людьми.

Только месяца через три-четыре после того, как компьютер окружного суда, зацепив случайно его русскую фамилию среди тысяч всевозможных других, призвал Андрея аккуратным письмецом-формой прибыть по назначению, он запоздало вспомнил о своём непривычном долге. К тому времени, естественно, давно прозаседали без такого забывчивого и не уважающего закон гражданина. Вскоре после этого, однако, последовало второе письмецо, тактично напоминающее Андрею о вероятных последствиях подобного разгильдяйства и советующее выбрать один из прилагаемых вариантов ответа, наиболее полно объясняющий причину его отстуствия. Эдакий тест на сообразительность: угадаешь - пронесёт. Посоветовавшись с женой, хоть и бывшей, но настроенной вполне дружелюбно, решил отписаться переменой места жительства и почтового адреса. Не туда, мол, послали, друзья мои, затерялась ваша повестка, а я что - хоть завтра готов, назначайте новую дату...

И действительно, Андрей был великодушно прощён, повезло на этот раз. Прощение сопровождалось новым вызовов - искупить вину, и на следующий же день, к половине восьмого утра. Суд находился в другом городишке - все они тут небольшие, незаметно переходящие один в другой, растянутые-разбросанные вдоль дорог, соединяющих мегаполисы. Но как минимум час езды по кольцевой, а утром всегда пробки - значит выезжать надо за полтора, вставать из тёплой постели за два... Невесело...Что поделаешь, проблем и так хватало в этом не самом удачном в жизни Андрея году, зачем искать новые на свою и без того быстро седеющую голову?

На другой день, захватив на всякий случай томик Конан Дойля, Андрей отправился в путь. В маленький судейский городок с типичным для Америки псевдо-британским названием, добрался загодя. Припарковав машину, пошёл к зданию суда - добротному, в четыре высоких этажа, из стекла и бетона, с тройкой бронзовых коней на клумбе перед входом. Выпотрошив из карманов всё железное, беззвучно прошёл металлодетектор и по широкой каменной лестнице поднялся на третий этаж, регистрироваться. В большом квадратном зале на мягких, расставленных рядами стульях, уже сидело человек триста и постоянно входили новые, невыспавшиеся потенциальные присяжные, вырванные на короткий срок рукой закона из своих привычных житейских ниш. Предъявив повестку клерку и выслушав в ответ радушное и благодарное приветствие, Андрей подыскал себе место понезаметнее, среди занятых чем-то, а не глазеющих по сторонам людей. Большинство собравшихся были афро-американцами, но мелькали вкраплениями мексиканские, азиатские лица и бледные пятна "кавказских" физиономий. "Кавказцами" в Штатах называют, по странной причуде немца-антрополога из далёкого 18-го что ли века, всё белое население. Одеты люди были мрачно, в серое, чёрное, иногда кожаное, с претензией на какую-то торжественность: в повестке предусмотрительно оговаривалась форма одежды. Джинсы, например, надевать не рекомендовалось. Как это часто случается в Америке при любом скоплении народа, почти не видно было красивых, да и просто симпатичных женских лиц. Уже в который раз Андрею подумалось: а почему? Почему, чёрт возьми, им здесь так не повезло? Ухмыльнулся себе под нос - вопрос праздный, чисто философский, и стечение обстоятельств, к сожалению, стихийное и непоправимое... В такие грустные мысли погружённый, Андрей уселся, раскрыл книгу и неторопливо принялся за чтение. Время от времени на середину зала выходила служащая и бодрым голосом набирала команду присяжных, требующихся для гражданских, криминальных и прочих судебных процессов, десятки которых одновременно проходили в громадном здании суда. Люди, чьи фамилии были названы, получали карточки одинакового цвета, выстраивались друг за другом в проходах между рядами кресел, и вереницей выходили из зала вслед за клерком. Набирали по 20, 30 реже по 40-50 человек.