— Я же сказала вам, я ничего не знаю.

— Вы в этом уверены?

Чувство Долга одерживало победу над Любовью, и Полина поняла это. Всего лишь несколько минут назад этот человек был у её ног, а теперь он опять полон подозрительности и злобы. Нужно было что-то делать. Пройдя через комнату походкой богини и взяв его руки, она склонилась перед ним на колени:

— О, Нил, неужели вы мне не верите?

Взгляд полковника оставался суровым.

— Что вы сказали капитану Ади?

— Капитану Ади? — В изумлении она подняла на него глаза.

— По поводу лета. И поводу Марчианы.

Она громко рассмеялась:

— Ах да, этот милый капитан. Он мил, он очень мил. Но он не такой красивый, как вы, дорогой Нил.

Однако допрос продолжался.

— Вы сказали ему неправду.

— Ну что вы, Нил. Я сказала правду. Я сама писала письмо под диктовку Наполеона относительно приготовлений к лету. Где устроить ночлег, где кухню и всё такое...

— Почему же вам сейчас так весело?

«Попалась», — подумал полковник. То же самое подумала Полина.

— Ну разве не смешно сейчас думать о планах Наполеона на лето? Смешно и печально одновременно. — Она глубоко вздохнула.

Но это прозвучало неубедительно. Полковник с силой сжал её руки, причинив боль.

— Куда уехал Наполеон? — грубо спросил он.

— Нил, вы делаете мне больно.

Он продолжал сжимать её руки с прежней силой. У него появилось восхитительное ощущение собственной силы, и ему очень захотелось хорошенько встряхнуть её. Княгиня уже жалела о том, что начала этот разговор.

Он оказался не таким уж болваном. И потом, никто с ней так жестоко не обращался.

— Он уехал во Францию, да? — гневно спросил он.

— Клянусь вам, он ничего мне не сказал. Вы так жестоки, Нил. Отпустите меня! — с внезапной яростью, властно закричала она.

Он сделал так, как она хотела. Противники заняли исходные позиции. Грудь её вздымалась, кисти рук занемели, и она судорожно растирала их. У неё возникло сильное желание покинуть поле боя. Что за унижение — быть избитой и покалеченной этим дураком! Но и у неё было чувство Долга. И оно говорило, что полковника нужно задержать как можно дольше, чтобы корабль уплыл без него. Тогда она посмеётся! И она пошла с козыря. Внешне успокоившись и приняв трогательное и обиженное выражение лица, она положила руку к нему на колено и сладко промолвила:

— Я знаю, Нил, вы ревнуете меня к капитану, правда? Не нужно этого делать. Но должна вам сказать, я тоже ревнива. Зачем вы ездили в Ливорно?

— Я уже говорил вам, Полина. Я ездил в Лукку, на водный курорт.

— И также во Флоренцию?

— Ну да. Я ездил во Флоренцию. У меня там были кое-какие дела.

Княгиня вздохнула:

— Говорят, что у вас там женщина?

— Разумеется, у меня есть там друзья, — натянуто ответил полковник.

— Если бы вы не покинули остров, вы могли бы остановить Наполеона. Он всегда прислушивался к вашим советам, я знаю.

Она была уверена, что сейчас насмехаться над ним не следует.

— Что бы я мог сделать? Меня бы арестовали.

— Нет, нет. Наполеон бы вас не тронул. Он не хотел ссориться с англичанами. Конечно, если бы вы были здесь, он бы не уехал...

— Вы говорите ерунду, — со злостью проговорил полковник. Всё это точь-в-точь было похоже на его собственные соображения.

— Бедный Нил, интересно, что напишут о вас в книгах по истории. Напишут ли, что, когда Наполеон бежал с острова, британский уполномоченный находился в объятиях мадам...

— Полина, это неправда! Вы не должны говорить такие вещи!

— Я не буду говорить, Нил. Не бойтесь. — Она встала, высвободив руку. — Но будут говорить другие.

Она двинулась прочь. Вскочив с места, он бросился за ней, объятый противоречивыми чувствами. Больше так продолжаться не могло.

— Полина, вы отлично знаете, что заставило меня поехать в Лукку. Я поехал ради вас!

Ну вот. Наконец-то всё вышло наружу. Он надеялся, что она будет тронута его признанием и скажет, почему не приехала к нему.

Но Полина смотрела на него так, будто он сошёл с ума.

— Ради меня? Что это значит, сэр Нил?

Полковник начал заикаться от волнения:

— Я думал... я думал, вы приедете в Лукку. Вы дали мне понять на балу... Разве не помните, Полина?

— Я не помню ничего, — она гордо вскинула голову. — И если вы намекаете, полковник, что я, урождённая Бонапарт, а в замужестве Боргезе, договорилась с английским шпионом встретиться с ним в каком-то итальянском городке, то вам лучше навсегда забыть об этом!