Оставив по себе ещё один след мрачный, Тамерлан отправился вспять по берегу Тигра на полночь и по прошествии времени вновь очутился в Грузии, откуда ему казалось сподручнее начинать войну противу Баязета. Слыша о жестокостях Тамерлана в Мосуле и Багдаде и о приготовлениях к войне против него самого, Баязет стал слать царю Самаркандскому льстивые письма, склоняя того к миру. Сам же имел неблагоразумие приютить у себя некоего турка по имени Кара-Юсуф, который был разбойник и грабил многие мирные караваны, идущие на поклон к святыням мусульманским — Медине и Мекке. Тамерлану же нужно было любого повода для вторжения на землю Баязета — и се, повод таковой представился.

В то время войска Тамерлана зимовали в Грузии, и на небеси явилась хвостатая звезда, комета, из-за которой многие звездочеи пытались отговорить Тамерлана идти войною на Баязета. И средь тех звездочётов даже любимец Тамерланов, Шемс ад-Дин Мелеву, предсказывал дурное. Одначе желание войны было у злодея столь велико, что стоило лишь одному из книжников, Абдулле Лисону, сказать иное, как Тамерлан принял решение воевать с турком. Абдулла же Лисон объявил, будто, войдя в знак Овна, хвостатая звезда предвещает дурное Баязету и с востока придёт рать великая, которая завоюет всю его страну Анатолию. А средь чагатаев та Анатолия ошибкою зовётся — Рум.

Весною Баязет прислал к Тамерлану послов, и царь Самаркандский объявил им свою волю идти воевать страну государя ихнего. И отпустив послов передать ту волю Баязету, Тамерлан следом за ними двинул рать свою на запад. Дойдя до Себаста, он в начале лета вновь принял у себя послов Баязетовых, кои от имени султана своего уговаривали завоевателя примириться. Тамерлан же явил послам всю пышность войска своего, имеющего до восьмисот тысяч воинов, и объявил, что идёт на Анкару, главный город Баязета после Бруссы.

Далее, действуя зело умно и расчётливо, Тамерлан принялся покорять Анатолию и вскоре подошёл к Анкаре, причём в последние три дня он двигался столь стремительно, что прошёл не менее ста пятидесяти вёрст единым махом. Истинно, сам диавол способствовал своему сыну Тамерлану!

Началась осада, во время которой стало известно, что Баязет со всей своей ратью приближается. Тогда, прекратив осадные работы, Тамерлан пошёл встречь своему сопернику, и вскоре произошло великое сражение, вмиг решившее судьбу и Баязета, и всего похода турецкого. Бой начался рано утром. Правое крыло чагатаев бросилось на левое крыло турок. Но на левом крыле турок стояла доблестная армия сербская под предводительством полководца Стефана. Сербы же народ великий своим мужеством и несгибаемостью в битвах. Как ни страшны были чагатаи, а Стефан-серб отразил их натиск, нанеся великий урон.

Тогда Тамерлан приказал своему главному воеводе Джеханшаху вести левое крыло войска и напасть на правое крыло Баязетовой рати. На правом же крыле у Баязета было войско, состоящее из разных племён — из татар, которые некогда бежали к турку после гибели Золотой Орды, из фрязей и немцев и даже из русичей, а руководил правым крылом воевода Перислав. Сей Перислав был из русских земель родом, но ни в своей стране не сгодился, ни Баязету службы не сослужил и был убит рукою самого Джеханшаха, а всё крыло правое смялось, и чагатаи стали истреблять его лоскутами.

Видя успех, Тамерлан ободрился и всем войском своим ринулся в средину рати Баязета. Сеча началась ужасная. Чагатаи дрались аки львы, турки хуже, но за турок стояли сербы, которые показали себя лучше и яростнее в бою, нежели самые лютые чагатаи. Но тут уж Тамерлан взял числом и, многих своих положив замертво, всё же прорвал оборону сербов и турок, которые вынуждены были отступить к высотам, на коих сидел сам Баязет. Тут и Стефан-серб явился к султану и сказал: «Битва проиграна, надо спасать остатки войска и бежать к Бруссе». Баязет направил большую часть оставшегося войска к столице под началом старшего сына своего, Солимана, и доблестного Стефана-серба. Другие сыновья с отрядами отступали по разным направлениям. И только сам Баязет не успел уйти с поля боя, ибо Тамерлан решительным натиском окружил высоты, на которых была ставка султана. До самой ночи шла сеча за овладение высотами. Янычары Баязета, сплошь состоящие из мужей славянского племени, до устали бились, защищая своего государя. С наступлением темноты их осталось мало. Тогда Баязет решился бежать с маленьким отрядом, да лошадь его, спускаясь с горы, сломала себе ногу и пала. Внук Тамерлана, именем Магомет-Султан, он же сын покойного Джехангира, лично пленил Баязета и представил его своему победоносному деду.

И се, сошлись они — грозный султан турецкий и смертолюбивый царь Самаркандский. Увидев же своего поверженного врага, Тамерлан громко смеялся, на что Баязет обиженно заметил ему: «Не постыдно ль смеяться над врагом поверженным? Я б не смеялся, кабы ты был у ног моих!» На то Тамерлан отвечал Баязету: «Прости, коли обидел тебя, да не над унижением твоим смеялся, а над глупостью судьбы. За что она раздаёт милости свои, власть и обладание обширными землями и народами, кривым да хромым страшилищам! Глянь-ка, султан, ведь мы с тобою оба уроды — я хромой да безрукий, а ты крив так, что смотреть страшно!» А лицо у Баязета вследствие какой-то болезни и впрямь было всё на сторону перекошено.

Тотчас же после сего Тамерлан приказал осыпать пленного султана всевозможнейшими почестями, сам сел с ним рядом и своею здоровой шуйцею подавал ему вино и пищу, и тогда только Баязет успокоился и смирился со своею жестокой участью.

Тамерлан же не потому столь любезен был с турком, что возлюбил его братской любовью, а потому лишь, что не терпелось ему затеять с Баязетом игру в шахи, ибо двое слыло великих умельцев в игре сей замысловатой — Тамерлан да Баязет. И не успело утреннее летнее солнце нагреть остывшие за ночь тела порубленных на поле брани, как два великих государя уже сидели подле расчерченной клетками таблеи и переставляли с места на место разной величины, вида и достоинства шашки, употребляемые в игре сей. Сыграли один раз, и Баязет выиграл. Тамерлан молвит: «Это твоё левое крыло моему правому крылу кости пообломало». Сыграли в другой раз: теперь Тамерлан взял верх над Баязетом и речёт: «А се моё левое крыло твоему правому крылу пёрышки почистило». Играют в третий раз, и не выходит победа ни тому, ни другому. Тамерлан хмурится: «А се, — говорит, — твои турки да сербы не дали нам сразу проломить средину». И в четвёртый раз играют. Тут уж Тамерлан выигрывает, говоря: «Полная победа моя, бегут твои рати!» Они и в пятый раз сразились, и ещё раз Тамерлан выиграл вчистую. Тогда уж рек он: «А се я в полон взял тебя, великий Баязет-султан!»