Я вышел и через несколько минут был уже на другом конце Города. Лифт поднял меня к кабинету Создателя. Проходя по галерее твердокаменных героев, я изобрел десяток предлогов и оправданий, но стоило перешагнуть порог кабинета, все они спутались, задушили друг друга, и я предстал перед ним безоружным. Он сидел, опершись локтями на стол и сжимая ладонями лоб. Лицо у него было мрачнее, чем у Каллу.

– Садись, Клэй. – Создатель махнул рукой на кресло. Потом долго молчал, закрыв глаза. Наконец спросил: – Слышал насчет демона?

– Да, – ответил я. Он стал смеяться.

– Ну конечно. Я же сам тебе писал.

– Его поймали? – спросил я.

– Поймали! – хмыкнул он. – Я же сам его и выпустил. Мне пришло в голову, что для успешности изменений необходимо увеличить вероятность случайных событий, вот я и выпустил в Город демона. Он твой соперник. Ты будешь методично отбирать непригодных, а он – убивать каждого встречного. Я играю крупно, Клэй, очень крупно.

– Блестяще, – сказал я. – Кстати, хочу поблагодарить вас за подарок.

Он отмахнулся и покачал головой.

– Я вызывал тебя посоветоваться насчет этих головных болей. Началось с тех пор, как я съел тот белый плод. Да, тут я ошибся. Боли в желудке и проклятая голова...

– Я немного разбираюсь в химии, – заметил я. – Что показал анализ?

– Кто его знает, – отозвался он.

– Вы можете описать характер болей? – спросил я.

– Словно мозг зажали в кулак, – сказал он. – Словно выдавливают из головы энергию. Никогда я еще не ощущал так ясно связь придуманного мной Отличного Города с настоящим, тем, в котором все мы живем. От этой боли я начинаю их путать.

– Ума не приложу, что это может быть, – признался я.

– Как с твоим новым заданием? – спросил он.

– Вчера прочитал десяток и уже наметил для вас пару участников действа в Мемориальном парке, – ответил я.

– Отлично. – Он снова стиснул руками голову.

Подождав, не скажет ли он чего-нибудь еще, я поднялся, чтобы уйти. Я был уже в дверях, когда Создатель окликнул меня.

– Клэй, – проговорил он, не поднимая головы, – Держи свою кожаную перчатку в чистоте, – и рассмеялся, но смех тут же сменился болезненной гримасой.

Домой я попал только к середине дня и едва успел послать карточки с курьером. Тот должен был вручить их министру Казначейства и всем членам его семьи.

Тело жаждало красоты, но я удержался. Чтобы не думать о шприце, закурил и, глядя в окно, обдумывал шутки Создателя насчет вероятностных событий и демона, ставшего моим соперником. Кажется, Белоу не здоров, и это играет мне на руку. Предстояли рискованные шаги, и если Создателю будет пока не до меня – тем лучше. В это время прибыл министр с семьей.

Тучный министр во время осмотра обливался холодным потом. Я применил к нему все инструменты, какие нашлись в моем чемоданчике. Закончив измерения, заметил, что он представляет собой примечательный образец. Министр заговорил о своих заслугах перед государством. Я деловито отметил в своем дневнике элегантность его третьего подбородка и между делом задал вопрос о сокровищах, доставленных из провинции.

– Я не уполномочен распространять эти сведения, – сказал он.

– Прекрасно, – похвалил я, – вы прошли испытание. Создателю будет приятно услышать, что ваша надежность подтвердилась.

Он вышел от меня улыбаясь.

Жену и трех его дочерей не пришлось даже похваливать, чтобы разговорить. Стоило чуть коснуться нужной темы, и они сами выложили все. Все вместе и каждая в отдельности терпеть не могли отца и мужа.

– Я понимаю вас, – отвечал я им. Жена разгорячилась до того, что плюнула на пол. Я дал ей салфетку, которая пригодилась еще дважды. Даже младшая дочь, совсем малютка, скорчила рожицу, когда я спросил ее про папочку. Я задумался, что скрывается под толстыми складками его жира. Семья покинула мой дом чинно и благовоспитанно. Министр возглавлял процессию.

Теперь пришло время красоты. Я приготовил полную дозу. Выйдя из транса, почти ничего не сумел вспомнить. Показался на минуту Мойссак, да Молчальник сидел на оконном карнизе, выискивая блох в шерсти и щелкая их зубами. Солнце зашло, и надо было идти. Нас с Каллу ожидала серьезная экспедиция.

Даже под покровом темноты скрыть Каллу было трудной задачей. Я одел его в самый большой из своих плащей, рукава которого доходили ему почти до локтей, а полы болтались выше колена. На голову нахлобучил широкополую шляпу, загнув поля вниз, чтобы скрыть лицо. Он ковылял следом за мной по переулкам, которые, по моему расчету, должны были вывести нас в западную часть Города. Я уже знал, что мои слова откладываются где-то в его изуродованном, зажатом болтами мозгу, потому что, вернувшись домой, застал его скорчившимся в платяном шкафу.