– Арла, – начал я и сбился, не зная, как объяснить то, что со мной произошло. Хотелось говорить красноречиво и убедительно, но слова хлынули сами, и я бессильно барахтался в их потоке. – Я так долго ждал, пока можно будет попросить у вас прощения. Я прошел через ад и выжил только ради того, чтоб увидеться с вами.

– Ради меня вам не стоило цепляться за жизнь. За что вас прощать? За то, что вы, как мясник, разделали мое лицо и превратили в чудовище, которое показывают на ярмарке? Или просто за то, что вы самоуверенный надутый болван? – спросила она.

– Я теперь не такой, – пробормотал я. – Я побывал в серных копях. Я на вашей стороне и против Создателя, поверьте.

– Не напомнить ли вам, чем вы были до этого волшебного преображения? – проговорила она и начала медленно приподнимать вуаль.

Я готов был зажмуриться, когда Странник удержал ее руку и заговорил.

– Я вижу, что он изменился, – сказал он.

– Зато мое лицо так и осталось орудием убийства, – пожала плечами Арла.

Он протянул руку и погладил ее по плечу.

– Рано или поздно ты сумеешь простить даже это, – прозвучал его спокойный тихий голос.

Тогда она позволила мне говорить и выслушала всю невеселую повесть моих последних месяцев. Не знаю, сумел ли я убедить ее, что понял, сколько сделал зла.

– Мне ничего не Остается, как попытаться исправить содеянное, – сказал я.

Она спросила, что сталось с Каллу и Батальдо. Я рад был бы солгать, будто оба свободны и ушли через чащу к Вено, однако эта зеленая вуаль требовала правды настойчивее, чем самый пронзительный взгляд. Услышав о гибели городка, она заплакала.

– У меня осталось чуть больше недели, чтобы вытащить вас из Города, – продолжал я. – Через несколько дней Создатель потребует представить ему список горожан. Их казнь должна стать введением к торжественному открытию выставки. Он собирается представить зрителям этот ваш райский пузырь. Если я не уложусь в этот срок, то казнят меня. Ни одного имени он от меня не дождется.

Странник спросил, что я задумал. Я предложил выбраться тем же путем, каким я попал сюда. – Не выйдет, – покачала головой Арла. – Эа совсем ослаб от жизни под фальшивым солнцем. Если река чуть не убила вас, то его убьет наверняка, и тем более маленького.

– А другие выходы? – спросил я.

– Они заключили нас в этот шар. Он совершенно отдельный, а жизнь внутри должна поддерживать сама себя. Чудо, что вы наткнулись на тот путь, которым пришли. Мы о нем не знали, – сказала она.

– Из этого яйца готов проклюнуться птенчик, – вставил Эа.

– Где вы учили язык? – изумился я.

– От нее, – Странник указал на Арлу.

– Он великолепен, Клэй, – подхватила девушка. – Он такой талантливый, что просто чудо, если я могу хоть чему-то его научить.

– Помнится, – обратился я к Страннику, – в Анамасобии вы дали Арле кусочек белого плода?

– Да, – кивнул он. – Только это могло спасти ей жизнь. Она умирала.

– Я надеялся, что действие плода может стереть следы моего скальпеля, – сказал я Арле.

– Это навсегда, – отозвалась она.

– Плод, – заговорил Эа, – не всегда дает то, чего вы ждете. Тот кусочек помог ей выжить и заодно выжег стремление к власти, которой вы тогда обладали. Если бы он достался менее безгрешному человеку, могла случиться беда.

– Это в самом деле плод рая? – спросил я.

– Нет, – возразил Эа. – Его действие может показаться волшебным, но оно противно природе. Оно отнимает у жизни ее смысл. Эти плоды появились тысячи лет назад в Вено, где жил мой народ. Люди стали есть их, и страшно изменились. Если чудо, сотворенное плодом, было добрым, человек забывал настоящую жизнь. Злое чудо лишало человека надежды. Наконец старейшины моего народа увидели, чем это грозит, и велели сжечь приносящее эти плоды дерево. Я должен был унести последний оставшийся плод и скрыть его там, где он никогда не будет найден. Мы не смели уничтожить его безвозвратно, ведь он был создан лесом и не принадлежал нам. Я нашел подходящее место, а потом выпил травяное зелье, погрузившее меня в вечный сон. Я должен был стеречь плод и заботиться, чтобы никто из живущих больше не вкусил его.

– Но Гарланд угостил им тебя, а ты дал кусочек Арле, – напомнил я.

Он кивнул и улыбнулся.

– Я и без того должен был пробудиться. Тот человек, что дал мне плод, невольно изменил меня. Я не должен был давать его Арле, но когда я увидел ее в твоей комнате, то понял, что мог бы полюбить ее, – говорил он. – Действие плода помогло мне увидеть ее красоту, хотя она так отличалась от красоты моего народа. Я нарушил духовный закон Вено ради надежды на любовь. Я – дважды преступник: и здесь, и в Запределье.