Прижавшись щекой к обнаженной груди парня, я услышала и почувствовала биение его сердца под выступающими ребрами. Живой. Рядом.

Макс лег и утянул меня к себе. Крепко обняв его за шею, я уткнулась носом ему в висок. Вот он, источник того запаха - смесь впитавшегося в волосы за долгие годы сигаретного дыма и бессильного, почти забитого запаха мятного шампуня. Хоть брюнет уже и не курит, он нескоро сможет избавиться от этого чуть горького запаха, вызывающего у меня ассоциации с летом, бабушкиным домом в глухой деревеньке и неизменными кострами, что мы с соседскими мальчишками разводили из сухих веток яблонь и груш, используя для растопки старые газеты. Ровное дыхание, щекочущее плечо, живо напомнило мне легкий теплый ветерок и звонкий, радостный шелест дубовых и ясеневых листьев в лесу, куда мы с бабушкой ходили за грибами. Погрузившись слишком глубоко в воспоминания, я не успела отбросить от себя самые страшные моменты детства - бабушка, читая телеграмму от мамы, вдруг побледнела и упала, ударившись головой об стол. Я тогда застыла, не зная, что делать. И словно кто-то шепнул, направляя - я с криком побежала к соседке. И только через пару часов я узнала, что было написано в той злосчастной телеграмме. Папа умер утром того же дня, что и бабушка…

– Проснись!
– Грубовато окликнул кто-то, столь же неаккуратно встряхивая меня за плечи.

Распахнув глаза, я приподнялась, словно стремясь вырваться из воспоминаний, и приоткрытыми для вдоха губами коснулась губ что-то говорящего Макса. Он замер, но тут же отстранился, даже отвернулся.

– Прости.
– Чуть более хрипло, чем обычно, прошептал брюнет.

– Не прощу.
– Зарывшись пальцами в жесткие чуть волнистые волосы, я заставила парня посмотреть на меня.

Завораживая меня пристальным взглядом темных глаз, в полумраке и вовсе кажущихся черными, Максим как-то робко склонил голову. Его поцелуй был неумело нежным, осторожным, мягким… Его ладони легли мне на спину, предупредительно поддерживая прогнувшееся тело. Я тонула в той эйфории, что испытывала только при самом первом, самом ласковом и несмелом поцелуе. Да и, как в тот раз, партнер мой явно неопытен.

– Мне безумно хорошо рядом с тобой.
– Поглаживая мою скулу большим пальцем, Макс прямо смотрел мне в глаза.

– Конечно, ты же… - Я хотела съязвить, но вдруг задумалась.

Ведь он не псих. Экстрасенс, медиум, да кто угодно! Но не псих. Иначе я тоже становлюсь сумасшедшей.

– Максим, расскажи мне… - Не знаю почему, но мы оба шептали, словно боялись разрушить ту хрупкую идиллию, что воцарилась между нами.

– Что рассказать?
– Знакомая плутоватая улыбка тронула губы брюнета.

– Ничего.

Ночь, мягкий полумрак, я в одной постели с нежным ласковым парнем. Какие к черту рассказы об окружающих нас монстрах?!

Макс целовал меня жестче, в его движениях появилась уверенность. Наверное, ему просто не хотелось быть нежным с другими, вот он и не умеет этого. Эта мысль согрела душу, заставила крепче прижаться к худому телу и ласково взъерошить его волосы. Я с упоением отвечала на поцелуи, путаясь пальцами в густой шевелюре, а теплые ладони гладили мое тело. Так осторожно, так целомудренно и ненавязчиво…

Резкая трель мобильного на тумбочке у кровати вызвала у меня испуганную дрожь и я нечаянно прикусила губу парня до солоноватых капель. Чуть приподнявшись, он плотоядно усмехнулся, слизывая кровь с губ, и потянулся за телефоном. Мертвый синеватый отсвет лег на его лицо снизу вверх, создавая жутковатые тени.

– Рекламная рассылка как всегда вовремя.
– Разочарованно фыркнул Макс, с тихим стуком положив аппарат на место.
– А кто это тут у нас кусается?

Улыбнувшись его игривому тону, я поманила брюнета. Холодно без него, да и страшно снова стало…

Я уже наливала себе чай, когда мою талию обвили жилистые руки.

– Доброе утро.
– Пробормотал Макс, касаясь губами моей шеи.

– Доброе.
– Отставив чайник, я повернулась к еще сонному парню лицом.
– Ты чего так рано проснулся?

Мы полночи целовались, щекотали друг друга, дрались подушками и снова целовались…

– Не спится без тебя.
– Мягкие губы парня захватили в плен мои, не давая возможности ничего ответить. Да мне и не хотелось.
– Ты же сегодня свободна?

– Угум.
– Я с легкой улыбкой куснула Макса за подбородок.

– Шикарно.
– Лукаво сверкнув глазами, он поцеловал меня в кончик носа и переместился за стол.

“Когда не спишь, вообще можешь не бояться”. Я хорошо запомнила эти слова и уже не была так зависима от Максима. Теперь меня к нему тянет по другому поводу - мне тоже до безумия хорошо с ним.

У себя в комнате я растерянно огляделась. О пребывании котенка говорили две уже подсохшие лужицы на паркете, а вот его самого видно нигде не было. Прежде, чем приступать к поискам, я решила сходить в душ. Заглянув в рюкзак за свежей футболкой, я умиленно улыбнулась - малыш спал там, компактно свернувшись комочком. Осторожно, чтобы не потревожить котю, достав искомую футболку, я спокойно направилась в ванную - искать вредину уже не надо.

Царапины на руках немилосердно жгло и щипало, я шипела и айкала. Зато смогла вздохнуть с облегчением, когда смыла с себя всю пену - прохладная вода сыграла роль анестетика для поврежденной кожи. Мимолетом, вытираясь махровым полотенцем, я глянула в зеркало. Что-то неопределенное заставило меня внимательнее вглядеться в свое лицо. После недолгого изучения, в общем-то, заурядных черт, я, наконец, определила, что не так - мои светло-карие, ореховые радужки стали темнее. Наверное, когда я начну видеть Их, этот цвет молочного шоколада сменится на куда более темный. Почти черный, как у Макса. Да что ж это за проклятье такое?