***

— Такие дела. Мы нашли это место несколько лет назад и с тех пор прятались здесь вместе с Гноем. Он отдыхал от суеты, а я заваривала ему чай. Все рецепты были в этой книжке. Вот, смотри, она с картинками даже.

Хима протянула Окси потрёпанную временем вещицу, и он взял её в руки, провёл по корешку, открыл на первой попавшейся странице и принялся листать. Книжка была больше похожа на личный дневник или блокнот. Все записи были сделаны от руки и сопровождались детальными рисунками растений. А слова сопровождались огромным количеством ошибок. И как только Хима умудрялась их разбирать?

— Это дневник девушки-контактора по кличке Киви, — рассказала тем временем девушка. — Я не знала её, зато она знала множество интересных вещей. Например, про силу, которую Дом даёт хозяину. Слышал о такой?

Окси покачал головой.

— Тогда я тебе расскажу! — радостно воскликнула Хима. — Представляешь, когда-то мальчики и девочки жили в разных корпусах, но хозяин Дома по кличке Топор сжёг один из корпусов. И с тех пор все живут в одном!..

Её рассказ прервался в самом начале, когда из большого зеркала высунулся Фаллен, промокший до нитки. Он потряс головой и, выжимая воду из рубашки, переступил через раму. Стеклянная поверхность разошлась волнами.

— Ой, проходите-проходите! — радостно позвала его Хима. — Будете чай пить?

Вслед за Фалленом из зеркала выбрался Микки, тоже вымокший с головы до ног.

***

Замай и Букер убивали время до ужина за игрой в карты. Уходя из комнаты, Рикки оставил их такими и такими же обнаружил, вернувшись через пару часов — заигравшись, они даже позы не сменили. Рикки остановился в проходе, повертел головой по сторонам, и, найдя Гнойного на своей кровати, уже хотел было подойти к нему, но Букер его остановил.

— Не-не, не трогай, — парень махнул рукой в сторону хозяина Дома, — а то тебе влетит.

— Голодный Гнойный — смертельно опасный Гнойный, — с видом учёного объяснил Замай.

— Я с утра ничего не жрал, — проворчал герой их беседы, уткнувшись лицом в подушку.

— Потому что шляешься невесть где, — Букер со смешком запустил в него коробкой от карт.

— Остальные ушли в библиотеку, — между делом сказал Замай. — В подвале нашли диафильмы.

Вернувшись в коридор, Рикки пересёкся со Старухой, который бесцельно расхаживал по Дому в поисках если не собутыльника, то хотя бы развлечения. Разумеется, не в новеньком его было искать, он шуршал по дому тише воды и от стен шарахался — что с них, неприрученных, взять. Попался бы из воспитателей или из старших кто — Старуха вмиг бы нашёл к чему придраться. Однако все как специально куда-то подевались.

Было скучно. Старуха гулял по коридору взад-вперёд и остановился лишь единожды, завидев брошенную кем-то на подоконнике пачку сигарет. Курили в Доме немногие, поэтому Старуха знал, у кого какие сигареты можно было отобрать.

— Вот это тебе не повезло, Гнойный! — пробормотал он, открывая пачку и закуривая.

***

— Выпьем же за единственную в мире ночь, когда люди и призраки могут свидеться в этом прекрасном месте! — прокричала Хима тост, поднимая над остальными кружечку с травяным чаем.

— Вот это я понимаю, правильный настрой! — задорно подхватил Фаллен.

— Мы не призраки, вообще-то, — проворчал Микки. — И такая ночь вовсе не единственная.

Фаллен сделал глоток и бесцеремонно вылил остатки чая Микки на голову. Тот едва не заскрипел зубами от злости и раздражения. Но Хима была с ними, расстраивать её в этот вечер не хотелось.

— Мне вот интересно, — впервые за всё время их «чаепития» подал голос Окси, — а почему никто в Доме так и не догадался разбить все зеркала? Ну, или просто занавесить их на время?

— Ты ж наша талантливая зайка, — веселясь, Фаллен чуть не взвизгнул, повиснув у него на шее. — Ты, правда, думаешь, что зеркала — единственный способ, каким мы можем проникнуть в этот мир?

***

На столах расставили маленькие ручные фонарики-переноски, работающие от батареек — электричества в Доме не было. Однако детей это нисколько не заботило — даже наоборот, они веселились, находя в этом что-то удивительно прекрасное. Для кого-то это и вовсе был не первый раз, когда ужинать приходилось без света. Только никогда ещё вперемешку с фонариками не расставляли самые настоящие свечи.

— Кто их тронет — тех сожгут, — декларировал Старуха, расхаживая между усаживающимися за столы детьми. — Тех, кто не будет гореть, прилюдно высекут.

В новые, чистые окна бил сильный ветер и крупный дождь. На всякий случай детей отсадили от них подальше, столы чуть сдвинули в проход, но на большой и просторной столовой это никак особенно не сказалось. Вместе с остальными воспитателями Чейни следил за порядком, и впервые за всё время ощущал себя будто бы не в своей тарелке. Будучи Генералом, он никогда не испытывал такого чувства.