— Опять твои дурацкие шутки! — возмутился Пох. — Всё, мы уходим! Мы больше никогда не будем играть с тобой!

— Да и больно надо! — обиженно пробубнил Гаутер.

Возмущаясь и ворча, Пох побрёл обратно, жалуясь на бесполезно потраченное утро. Ребята поплелись за ним, и только самый маленький из них не пошёл за остальными.

— Эй, Ти, — позвал Хэл, — идём. — Но крошка Ти не сдвинулся с места.

— Неужели ты останешься с этим неудачником? — крикнул Пох.

Мальчик повернулся к ним и скромно и неуверенно кивнул.

— Тогда с тобой мы тоже не будем играть!

Когда высокая трава и ограды свежих и уже старых могил скрыли ребят из вида, а нехоженые тропинки увели их прочь, крошка Ти перевёл взгляд с исчезающих спин на исчерченный белыми полосами памятник из чёрного камня. Нацарапанные на нём буквы складывались в красивое имя, но его внимание привлекло не это. На самом памятнике, закинув ногу на ногу, сидел взрослый мальчик. Он перебирал в руках кожаный ремешок и, когда уходящие ребята окончательно скрылись из вида, перевёл свой взгляд с них на мальчиков рядом с собой.

— А ты кто? — спросил его Ти.

— О, ты видишь его? — воскликнул Гаутер. — Это Соня. Остальные — неудачники, — фыркнул он, обращаясь к мальчику, сидящему на чёрном расцарапанном памятнике. — Но ты не волнуйся, я найду ещё кого-нибудь, кто может тебя видеть. Тогда ты познакомишь меня со своими друзьями?

— С друзьями? — удивился крошка Ти.

— С призраками! — с гордостью заявил Гаутер.

— Эй, не называй нас призраками, — весёлой расслабленной усмешкой подала голос Соня.

— Но ты так и не рассказал, кто ты такой, — Гаутер задумался. — А, значит, будешь призраком. Ты похож на призрака и взрослые тебя не могут видеть. Эй, а расскажи ещё раз про то, как ты стал призраком.

— А разве твой трусишка-друг не испугается?

— Я-я… не испугаюсь! — сжав руки в кулачки, выпалил крошка Ти.

— Так ты ж не страшный, чего тебя боятся? — Гаутер развёл руками.

— А сторожа? — загадочно протянула Соня. Засмеявшись, Гаутер отмахнулся.

— Да кому этот старый пьяница нужен? Готов поспорить, что его никто никогда не боялся.

— Это точно, — произнесла Соня. — Когда я впервые появился здесь, мне было одиннадцать, а он уже работал сторожем на этом кладбище.

— Правда? — с неподдельным интересом воскликнули ребята.

И Соня принялась рассказывать им свою историю.

— Однажды я убежал из Дома, и он вместе с воспитателями искали меня здесь целую ночь. Он был самым бесполезным. Он даже не знает, кто где на его кладбище похоронен. Впервые мы встретились, когда я искал могилу человека по имени Фаллен. В ту ночь…

В ту ночь, накрываясь от разошедшегося дождя старой курткой, которая была ему велика, мальчик пробрался через дыру в заборе за сараем. Отодвинул доски, сваленные в кучу, и прополз по грязной сырой земле, перепачкавшись с головы до ног. Из-за дождя и провальной темноты, облепившей всё вокруг, дорога различалась плохо. Но ему сказали идти по ней, и он должен был идти по ней. Мальчик стукнул фонариком о широкий ствол дерева и он заморгал неохотно. Дрожащий ломаный луч осветил дорогу впереди, открывая собой какую-то пару метров, и мальчик нырнул в кусты, не сводя взгляда с еле заметной тропинки.

Она петляла между гигантами-деревьями, их листья дрожали на ветру, а самые сильные его порывы колотили ветки о соседние стволы. Крупные капли падали на землю, месили грязь под ногами, смешивая и без того одинаково чёрные краски ночи. Тёмно-зелёные кроны деревьев, коричневая земля и тёмно-синее небо были черны до безобразия. Ряд размывающихся жёлтых огней дрожал впереди. Мальчик погасил фонарик, ускоряя шаг, и выбежал на свет. На окраину старого кладбища…