— Я сказал — прекрати! — Отец начинал злиться. — Я устал, оставь меня в покое!

— Устал он, — фыркнула она. — Видел бы тебя твой отец.

— Не говори мне про него, — мужчина помрачнел. — Ты сама знаешь кем он был.

— Уж я-то не забыла.

Я подбежала к отцу и схватила его за руку, но внимания он не обращал. Как всегда, я старалась натянуть улыбку, чтобы он не грустил.

— Пап, а мы сходим в цирк? — Выжидающе смотрела я на него.

— Не в этот раз, — отрешённо ответил он. — Можешь сходить одна.

— Но ты обещал! — Начала я канючить.

— Закрой пасть, — рявкнула бабушка. — Хватит ныть! Иди в свою комнату… совковое отродье.

Последнюю фразу она всегда цедила сквозь зубы с особой яростью. Хоть смысла я и не понимала, но было очень обидно. Я, хлюпая носом, двинулась обратно в комнату.

— За что ты её тиранишь? — Мужчина закрыл лицо рукой. — Она же ребёнок, прояви хотя бы к ней нежности немного.

— Она такой же выродок, как и её мать, — женщина отвернулась. — Хорошо, что та сдохла.

Раздался оглушающий удар по столу, и я испуганно обернулась — скулы у отца заходили, глаза наливались кровью, дышал он громко и часто.

— Ещё одно слово! — Он угрожающе поднялся.

— И что? Что?! — Бабушка ничуть его не боялась. — Отправишь меня в ГУЛАГ? Расстреляешь?

— Она даже тебя терпела, — отец приблизился к женщине. — Все твои выходки.

— Она меня терпела?! А не наоборот?! — Женщина выпрямилась. — Эта неотёсанная простолюдинка даже ела как свинья.

Раздался звонкий шлепок, отец отвесил ей смачную пощёчину. Я резко забежала обратно в комнату и закрыла дверь. Из зала донеслась ругань, у отца срывался голос, он с грохотом бросил что-то на стол.

Я подползла к своим куклам, взяла их в охапку и со слезами залезла на кровать под одеяло. Мне было обидно до боли в груди. Каждое появление отца сопровождалось скандалами, а на меня никто не обращал внимания, словно меня и не существовало.

— Пожалуйста, прекратите, — я рыдала в подушку. — Хватит ругаться.

Но крики за дверью не прекращались, иногда становились даже громче. Я старалась заглушить их своим плачем, утыкалась в подушку и крепче прижимала к себе кукол. Только бы всё закончилось, только бы всё прекратилось.

— Тебя не любят, Лена, — раздался голос в голове. — Даже твой собственный отец про тебя забыл.

— Остановись, прекрати, — я не переставала рыдать.

— Это только начало, — голос продолжил. — У тебя нет ни друзей, ни родственников, никого, кто бы любил тебя.

— Неправда! — Закричала я. — У меня есть друзья, есть те, кто меня любит!

— Правда? — Альтер-эго засмеялось. — Тебе напомнить?

— Что напомнит? — Я вытирала слёзы.

Голос не ответил, ругань в зале затихла, и я выбралась из-под одеяла. Из-за сильного стресса я заснула скоро, хотелось побыстрее забыться…

***

«Скарлетт, я никогда не принадлежал к числу тех, кто терпеливо собирает обломки, склеивает их, а потом говорит себе, что починенная вещь ничуть не хуже новой. Что разбито, то разбито. И уж лучше я буду вспоминать о том, как это выглядело, когда было целым, чем склею, а потом до конца жизни буду лицезреть трещины»

Тогда я не придавала значения этим строкам, они были далеки от моего понимания, я не осознавала, что значит лицезреть трещины на теле собственной жизни. Сейчас всё иначе, мою жизнь теперь даже не склеишь…

— Ленка! — Зазвучал со двора знакомый голос. — Выходи!

— А? — Я выглянула на улицу. — Алиса?

— Пойдём погуляем, — замахала она рукой. — Хватит дома сидеть, скоро плесенью покроешься.

Алиса была одна из немногих, кто хоть как-то поддерживал со мной контакт. Понять её можно — семья Алисы относилась к ней также жестоко, как и моя ко мне. Алису часто били за самые малейшие проступки, она постоянно была за что-то наказана.

Я робко кивнула, ей и спешно стянула с себя домашние шорты, заменив их выходной юбкой. Белую, залитую чаем и измазанную крошками от печенья футболку, я так же переодела на белоснежную и чистую рубашку с пионерскими значками.

К выходу я была готова и уже направилась в коридор. Моя бабка не обратила на это никакого внимания, словно она только и желала, чтобы я пропала и никогда не возвращалась. Я хлопнула входной дверью и с гулким эхом спустилась по лестнице.

Алиса стояла у подъезда и дымила дешёвой сигаретой, приторный запах которой меня постоянно отталкивал. Однажды она дала мне попробовать прикурить, но ничего хорошего из этого не вышло.

— Пошли, нас уже ждут, — она положила мне руку на плечо.