Он посмотрел на Петьку сквозь хрусталь, наполненного водкой, бокала. И остался доволен произведенным на деревенского дурачка впечатлением.

– Ну-у-у, это-о-о...
– за дружбу, понимаешь ли, э-э-э...Петя!

Секретарь протянул бокал навстречу Петрухе. Вдохновленный столь пламенной речью и вниманием к собственной персоне, он так саданул по бокалу секретаря, что тот разлетелся на мелкие брызги, а водка залила явно не дешевый костюм оратора.

Наступила неловкая пауза. Курин рукавом пиджака вытирал водочные подтеки на костюме секретаря. Петька до того испугался, что руки его затряслись и водка

из бокала потекла ему на брюки. Открыв рот, он с испугом смотрел на райкомовца и думал:

"Все, блямба - карамба, смычке комсомола с партией не будет! Брудершафта не видать, как собственных, ослиных ушей!"

И, отталкивая Курина, бросился вытирать остатки водки на костюме секретаря. Секретарь оцепенел от неожиданности и стоял, как памятник Ильичу на районном автовокзале. В правой руке он держал за изящную ручку донышко от разбитого бокала и гордо глядел в грядущий коммунизм, построить который мешает вот эта твердыня пережитка и глупость невежественного, непросвещенного народишки.

Курин и Петька, стоя на коленях, оттирали замшевые полуботинки, хотя в этом не было надобности, - они были сухими. Посмотрев снисходительно в низ, на копошащихся, как кроты, мужиков, он примирительно сказал:

– Ну - у, это... хватит вам! Все даже очень хорошо получается!

Курин и Петя, стоя на коленях, подняли испуганные глаза на секретаря.

– Э-э-э. посуда бьется, как говорит моя теща, к удаче. Да, это-о-о,... к счастью. Давайте-ка еще по одной, а то, видишь ли, на "Ты" мы так и не перешли.

Моментально появились новые бокалы, наполненные до краев водкой. Секретарь протянул хрусталь на встречу собеседникам. Петька осторожно чокнулся с секретарем и Куриным. Тонко зазвенели бокалы. Одним рывком опрокинул водку в рот. Казалось, вместе с водкой он проглотил и хрустальный бокал. Забыв от страха и волнения, что перед ним невиданная закуска, он просто-напросто занюхал водку рукавом пиджака.

Секретарь протянул Петру холёную, с толстыми, как сардельки пальцами, руку:

– Вилен Иосифович. Э-э-э. Для тебя, Пётр, просто - Вилен.

Петька осторожно пожал ее своими мазутными граблями. Вылупив на секретаря свои еще не верящие в чудо глаза, Петруха ни с того -ни с сего ляпнул:

– А можно, Вилен, еще стопарик?

Тут уже секретарь вытаращил глаза на Петра. Не нашелся чего ему ответить, а просто-напросто взял бутылку и налил новоиспеченному другу еще одну стопку. Потом протянул ему кусок колбасы. Уже закусывая, Петруха спросил, давясь большим куском:

– Вилен, это чо за имя такое, блямба - карамба? Еврейское, да? Секретарь покраснел, но, сдержавшись, сказал:

– Э-э-э, это, друг мой, сокращенное имя великого вождя пролетарской революции - Владимир Ильич Ленин, дорогой ты мой шлемазлик!

Петька подавился колбасой и надрывно, тошно закашлялся. Курин со всего маху ударил кулачищем по горбатой спине Петрухи, потом еще и еще. Кашель прекратился. Грудь у Петьки снова выгнулась колесом. Он сказал:

– Это чо жа? Когда брудершафтятся, - друга-дружку только по ОДНОМУ имени надо кликать. Товарищ тебя по ОДНОМУ имени и ты товарища тоже по ОДНОМУ. Вроде как на равных получается. А здесь как-то...это... У тебя вроде, как у турка, - Адурахман Абдулла Мурза - кирза ибн Саид..., имён мильён. А у меня одно имя! Во тырдынь конь! Это, бляха-муха, как-то не честно. Не по еврейско - мордовскому получается, блин!

Петька явно захмелел от выпитого. Секретарь перетерпел и эту глупую, как ему казалось, наглую выходку Петьки. В другой раз наказал бы пьянчужку, но "коммунизм строить надо"! А этому мешает церквушка эта деревенская, да невежество и быковатость молодых строителей светло-светлого будущего.

"Что же получается? В стройных рядах строителей светлого будущего жуткая паника! Пошли сейчас кого на колокольню, тебя пошлют куда подалее! От всех репой пареной за версту несёт! Если, конечно, самого на колокольню пендюлями не загонят, - думал секретарь, - начальство областное не простит промаха в идеологической работе с населением. И светит тебе, Владимир Ильич Ленин Иосифович Левинсон, даже не эта занюханная колоколенка, и даже не Шушенское, или Цюрих, а отделение свинофермы им. К. Цеткин, где ты будешь простым не освобожденным секретарем! Где вместо автомобиля "Победа" у тебя будет полвелосипеда, да жена скотница. И помрешь ты там от пьянки в свинячьем говне!" - думал Левинсон.