том, как он расскажет о ней полковнику Демину, который, конечно, пожелает

увидеть румынского товарища. Теперь старшему сержанту казалось понятным то,

что румынский король уже на третий день наступления советских войск сделал

свое заявление, и то, что вот этот ехавший сейчас вслед за ними генерал,

который произвел на парторга неприятное впечатление, переходил со своим

корпусом на нашу сторону в то время, когда корпус мог бы еще сражаться. Во

всем этом Шахаев видел действия таких людей, как Мукершану. Парторг вспомнил

из истории, как наша партия в предреволюционные годы посылала в армию своих

людей и какие это имело серьезные последствия. Шахаеву было приятно от

мысли, что опыт партии, членом которой он состоял, пригодился Мукершану и

его товарищам, которых -- Шахаев чувствовал это -- было немало в румынском

корпусе.

Занятый своими мыслями, Шахаев предоставил действовать Сеньке. По мере

приближения к нашим войскам беспокойство Ванина стало возрастать. Забаров

приказал ему привести весь румынский корпус в район боярской усадьбы в

полной сохранности, чтобы со стороны румын не было никаких жалоб. Теперь

Ванин сомневался, что ему это удастся. Он видел перед этим, как наши

пехотинцы бесцеремонно спешивали румынских кавалеристов и вскакивали на

коней. Может произойти то же самое и с его колонной, и тогда их

превосходительству придется топать на своих двоих... Поразмыслив хорошенько,

Ванин выработал, с согласия Шахаева, свою тактику, коей и воспользовался при

виде большой встречной колонны нашей пехоты.

Остановив румын, он вырвался вперед, крикнул:

– - Передайте по колонне! Командующий армией приказал: румын не трогать,

потому как они будут воевать против немцев на нашей стороне!..

Весть эта мгновенно пронеслась по ротам. Солдаты солидно гудели:

– - Разве мы не понимаем?

– - Кто их будет трогать, коли они за нас теперь.

– - Давно бы надо одуматься.

– - Ребята, не безобразничать!

– - Знаем без тебя!..

И все-таки, воспользовавшись темнотой, румын помаленьку тревожили.

Но инциденты были ничтожные, и о них все забыли, едва достигли

помещичьей усадьбы. Шахаев ушел к разведчикам, а Ванин, разыскав своего

начальника, доложил:

– - Товарищ майор, в качество "языка" мы с Шахаевым целый румынский

корпус привели. Воевать против немцев имеют желание!..

– - Знаю, слышал. Сейчас доложу генералу.

Со двора доносился шум моторов, людские голоса: туда въезжали машины

румынского генералитета. Выглянув в окно, Сизов понял, что произошло.

– - Дали мне задачу ваши разведчики, -- сказал он вошедшему майору.
– -

Что я с ними буду делать? Ну уж ладно, посылай генералов ко мне!

Обрадованный благополучным путешествием, румынский корпусной генерал

Рупеску подарил лимузин Сеньке. Ванин поблагодарил, распрощался с румынами

и, неистово сигналя, помчался прямо на полевую почту: не встретиться с Верой

и такой знаменательный для него день и не похвастаться перед ней столь

успешным выполнением необычайного задания уже было свыше Сенькиных сил.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

1

Просторный кабинет Сизова был полон румынских генералов и старших

офицеров. Они сидели за сервированным длинным столом, сияя золотом и

серебром эполет, шнурков, а некоторые -- еще и желтыми лысинами. Подбородки

у всех были досиня выбриты. Подвыпившие офицеры провозглашали один тост за

другим. То и дело раздавались крики:

– - Бируинца!*

– - Трэяскэ Армата Рошие!**

Корпусной генерал Рупеску, сидевший рядом с Сизовым, повернув к комдиву

красное жирное лицо, обливаясь потом, непрерывно повторял:

– - Фрате бун!.. Фрате бун!***

Сизов со сдержанной улыбкой кивал головой на излияния толстого,

удивительно круглого генерала.

* Победа! (рум.)

** Великая русская армии! (рум.)

*** Родной брат! (рум.)