воюющему люду разговор...

* Снять штыки! (рум.)

– - Нушти руссешти? -- первым долгом осведомлялись наши бойцы, только

потому, что значение этих слов, для удобства произношения несколько

искаженных, было известно им.

– - Ну штиу,-- отвечали румыны и в свою очередь также без всякой цели

спрашивали, называя русские слова, которые были знакомы им:

– - Русский карош? Русский не будет фук-фук?

– - То-то "карош". Небось забыли об этом, когда Транснистрию пошли

завоевывать,-- говорил какой-нибудь советский солдат с добродушной

грубоватостью и, хитро сощурившись, спрашивал, будучи глубоко уверенным в

том, что от нелепого соединения русских слов со знакомыми румынскими

получается правильная и понятная фраза: -- Разбой-то, значит, того, нуй

бун?..-- По понятиям бойца, сказанное им должно было означать: война-то,

значит, плохое дело?..

Другой наш солдат, нарочно коверкая русский язык и полагая, что от

этого он станет понятнее иностранцу, старательно втолковывал:

– - Сперва твой пришел к нам. А зараз наш пришел к вам. Понятно, нет?..

Батарея капитана Гунько стояла по соседству с румынскими

артиллеристами. С разрешения командира маленький Громовой, захватив с собой

молчаливого Ваню-наводчика, раньше всех оказался среди румын. Сейчас он,

снисходительно похлопывая румынского солдата по плечу, осведомлялся:

– - По-русски шпрехаешь? Нет, стало быть. Жаль...-- И глубокомысленно

заключал: -- Ну, ничего. Зашпрехаешь когда-нибудь.

Но вскоре Громовому повезло. Угрюмейший Ваня-наводчик где-то раскопал

румына, который сносно "шпрехал" по-русски. К тому же румын этот оказался

парнем на редкость словоохотливым. С ним Громовой и пустился в пространную

беседу.

– - В Одессе, что ли, по-русски говорить-то научился?
– - первым долгом

поинтересовался командир орудия.

Испуганный румын отчаянно замотал головой:

– - Не был я в Одесса.

– - Ну, добре. А зачем же дрожишь так?

– - Говорят, русские убьют нас всех. Выведут в горы и убьют...-- губы

солдата как-то сразу опустились, затряслись.

Громовой засмеялся.

– - Кто же сказал вам такое?

– - Лейтенант Штенберг. Он -- приятель нашего командира батареи,

приходил к нам и рассказывал.

– - Сволочь он, этот Штенберг. Наверное, боярский сынок?

– - Да, боярский,-- подтвердил румын.

– - Так и знал!
– - воскликнул Громовой с возмущением.-- А вы не верьте

ему, вражине! Не верьте таким,-- успокаивал он румын.
– - Мы ведь советские!

Понимаешь?

– - Ну штиу.

– - А вот это понимаешь?
– - Громовой взял солдата за обе руки и сильно

стиснул их в своих ладонях.-- Понимаешь?..

– - Не понимаю...

– - Ну что мне с тобой делать?
– - в отчаянии развел руками маленький

Громовой.-- Понимать нужно. А то вас замордуют этак-то...

К артиллеристам подошла группа румынских пехотинцев. В ней особенно

выделялась своим гигантским ростом фигура одного солдата. Солдат этот молча

присел рядом с Громовым и стал внимательно слушать, о чем говорил русский.

Должно быть, великан нe все понимал из слов Громового, и его брови над

большими темными глазами вздрагивали, хмурились, выдавая напряженную,

трудную работу мысли. Наконец он не выдержал и спросил румына, с которым

разговаривал Громовой:

– - О чем вы... с ним?

Солдат коротко рассказал.

– - Русский говорит, что они не тронут нас. Лейтенант Штенберг, командир

нашей роты, обманул нас,-- закончил солдат.

– - Я так и знал,-- великан потемнел еще больше.-- Вот змея!..

Прикидывается еще добреньким. Послушай, солдат! -- вдруг оживился угрюмый

румын.-- Ты хорошо говоришь по-русски, попроси у этого товарища... знаешь

что?
– - на минуту растерялся, покраснел, потом быстро выпалил: -- Звездочку

красноармейскую!..

– - Что ты говоришь? Как можно?

Великан, умоляюще глядя на солдата, владевшего русским языком,

повторил:

– - Попроси же! Ну что тебе стоит...

Это был брат старого шахтера, тот самый Лодяну, которого по решению