одного поваленного бука к другому,-- таких мостов было много. По ним

двигались войска: пехота, танки, артиллерия, машины с боеприпасами и,

наконец, обозы. Под куполом неба -- неумолчный рокот наших самолетов. Они,

как казалось, спокойно и величаво плыли на юго-запад, первыми пересекая

рубежи новой страны.

– - Как здорово летят, черти! Гляньте, ребята!
– - говорил Ванин, задрав

кверху голову и щурясь на солнце. От ватных брюк разведчика шел пар:

переходя по бревну через ручей, Семен поскользнулся и бултыхнулся в воду.

Настроение его, однако, нисколько не испортилось. Напротив, разведчик стал

еще более болтлив, непрестанно задирал шедшего рядом с ним Никиту, пугал

несуществующим распоряжением об откомандировании Пилюгина из разведроты,

дурил и вообще был "в форме".

Разведчики по обыкновению шли впереди полков. Но в одном месте они были

удивлены. Переправившись через очередную горную речушку, они увидели на ее

правом берегу наших пехотинцев и артиллеристов.

– - Как вы сюда попали?
– - спросил Забаров капитана Гунько, с биноклем в

руках примостившегося на ветвистом дереве.

Артиллерист засмеялся.

– - Завидно?

– - Нет. Просто удивительно, как это вас... угораздило?

– - Ничего особенного. Мы идем рука об руку со второй стрелковой ротой.

А ею командует чудесный офицер.

– - Кто же?
– - спросил Федор.

– - Младший лейтенант Фетисов.

– - Фетисов? Младший лейтенант? Верно?
– - переспросили разведчики хором.

– - Он самый. За Мурешул получил орден Красного Знамени и офицерское

звание. Из своей бронебойки он там пять немецких танков угробил.

– - А что же сейчас он придумал для переправы через эту реку?
– - спросил

Забаров, наверняка зная, что переправа не обошлась без какой-нибудь выдумки

Фетисова.

– - Штука простая. Под Тыргу-Мурешем при разгроме немцев его рота

захватила много немецких плащ-палаток. Он, Фетисов, пропитал их каким-то

машинным маслом, что ли, и палатки стали почти непроницаемыми для воды.

Ну... нашелся в роте искусный шорник. Вместе с Фетисовым сшили они большие

мешки, вроде, как бы сказать, наволочек. Да, а потом и соединили их. Теперь

мешки набиваем сухой травой, и пожалуйста -- плыви куда хочешь! По шесть

человек перевозят...

– - Прямо-таки Ноев ковчег!
– - позавидовал Ванин.

– - А пушки як же?
– - допытывался Пинчук, который, оставив за себя

ездового, на этот раз решил идти вместе с разведчиками, полагая, что будет

им необходим в столь трудное время.

– - Орудия перевозим так: соединяем четыре "лодки Фетисова", как мы

теперь называем эти сооружения, настилаем на них доски и -- "раз-два,

взяли!" -- закатываем на них пушку. Вот и все!

– - Добрэ! -- похвалил Петр Тарасович, с завистью поглядывая на

спрятанные в кустах огромные пестрые мешки и сожалея, что не ему первому

пришла в голову ата простая идея. Как-никак, а хозяйственное самолюбив

Пинчука было немного ущемлено. Ему сейчас страсть как хотелось увидеть

"вновь испеченного" офицера, но времени не было: Забаров торопил вперед.

Самым, однако, удивительным было не то, что два подразделения

переправились на трофейных плащ-палатках,-- на фронте бывают чудеса и

помудрее,-- а то, что переправа проходила под сильным огнем врага и плацдарм

был занят после короткого, но жаркого боя. Oб этом свидетельствовали трупы

вражеских солдат в прибрежных кустарниках. Зная исключительную скромность

Гунько и Фетисова, Забаров сам сообщил по радио в штаб об их подвигах.

В полдень разведчики остановились в одном большом графском имении. За

три часа до их прихода здесь полноправной хозяйкой была паника: залы,

коридоры и все комнаты были завалены книгами, исковерканной мебелью,

оленьими рогами, перинами, подушками, распоротыми тюфяками, портретом и,

картинами. В углах валялись вверх ногами белые и бурые медведи, набитые

трухой, свернутые кое-как медвежьи и тигровые шкуры.

– - Кому принадлежало это имение?
– - обратился Ванин к румынам и