нетронутого местечка. Ничего!.. Коли надо будет, еще столько прошагаем!.. А

то и побольше! Куда хочешь дотопаем, хоть на край света!
– - Зеленые глаза

его вдруг потеплели, голос дрогнул.
– - Дойдем!

Пинчук улыбался. Но улыбался не так, как всегда -- просто, открыто и

ясно. Сейчас в его улыбке скрывалось что-то плутоватое, хитрое. Это первым

заметил Ванин.

– - Вы что-то таите от нас, товарищ старшина? -- спросил он, усиленно

подчеркивая последние слова, давая понять Петру Тарасовичу, что он, Ванин,

строго придерживается воинской субординации и не забывает о повышении

Пинчука в звании.

Тронутый такой почтительностью, Петр Тарасович сразу открылся:

– - Шахаев с Наташей вернулись! Зараз сюда...

Но Аким уже не слушал старшину. Подошвы eго сапог гремели по лестнице.

Развeдчики устремились за ним.

– - Аким, шею не поломай!
– - орал ему вслед Ванин, стараясь догнать

дружка.

Аким выскочил из ворот замка и помчался вниз по ступенчатой тропинке

навстречу поднимавшимся уже в гору Шахаеву и Наташе. В одном месте он

споткнулся, перелетел через голову, потерял очки, но искать не стал, -- не

чувствуя боли, бежал к идущим ему навстречу улыбающимся девушке и

седоволосому Шахаеву. Разведчики не хотели отставать от Акима. Даже Забаров,

забыв про свое солидное положение, делал гигантские прыжки и обогнал Акима.

Лейтенант, подхватив правой рукой Шахаева, а левой Наташу, легко приподнял

их и понес в гору. На ходу передал Акиму раскрасневшуюся, смущенную Наташу,

а парторга понес вперед, сопровождаемый громко и радостно галдящей толпой

солдат.

– - Очень спешили...
– - говорил Шахаев, растерянно и застенчиво улыбаясь

от такой торжественной встречи. -- Хотелось вместе с вами вступить в

Венгрию. Потом партсобрание надо провести -- давно уже лежит у меня

заявление Ванина.

К его большой радости сейчас же приметалось что-то такое, от чего стало

немножко грустновато, словно бы что-то дорогое он вдруг потерял. Он

оглянулся и не увидел рядом с собой Наташи. Покраснел, застыдился и быстро

заговорил, расспрашивая, как тут и что, все ли в порядке, все ли живы и

здоровы.

– - А вам всем привет от гарманештцев!
– - говорил он взволнованно.
– - А

Никите...
– - Шахаев помолчал, улыбаясь.
– - Танцуй, Никита! Вот оно, письмо!

Пилюгин подхватил из рук парторга пакет и, покраснев, отошел в сторону,

стараясь уединиться.

– - Не прячься, Никита! Все равно не прочтешь. По-румынски она написала,

– - крикнул ему вдогонку Шахаев, увеличивая смущение солдата.

– - Пуд мамалыги надо в один присест скушать. Говорят, сразу по-румынски

будешь знать. Попробуй, Никита!
– - посоветовал Ванин.

Аким и Наташа приотстали, присели на большом светло-сером камне.

– - А ты похудела, -- сказал он, целуя ее.

– - И ты тоже, -- отвечала она, улыбаясь ему и своему счастью. Она

чувствовала, что знакомое ей нечто большое и значительное вновь наполняет ее

грудь.

– - Друзья вы мои боевые!
– - говорил в это самое время парторг, стоя на

площадке башни и всматриваясь в серую даль чертами, чуть раскосыми глазами.

– - Какое счастье быть среди вас!.. И как хорошо, что дальше мы пойдем опять

вместе.

Ветер трепал его прямые седые волосы, откидывая их назад, открывал

высокий и чистый лоб. Смоляные брови шевелились. Флаг порхал, хлопал и бился

над его головой. Где-то внизу раздавались редкие орудийные выстрелы. На

одном уровне с башней замка кружился "ил"-корректировщик. Вокруг него

вспыхивали маленькие белые облачка разрывов зенитных снарядов, самолет ловко

и спокойно лавировал между ними, продолжая делать свое дело. Выше, невидимые

в густой синеве неба, гудели истребители -- охрана корректировщика.

– - Хлопцы, а гляньте, як Кузьмич своих коней нарядил! Спуститесь и

посмотрите. Уздечки покрасил, як за невестой собрался, сообщил Пинчук.

Никита долго ждал удобной минуты, чтобы поговорить с парторгом. Наконец