Ода

Свет и радость!

Я опьянен тобою!

Ты ввела

В тот яркий храм

Царства духа,

Силы, воли…

Всю любовь

Тебе отдам!

Ты в житейской

Сильной вьюге,

Отдала

Всю радость мне -

Бодрость духа,

свет науки,

Солнца сферу

В вышине.

Божеством

средь звезд сияет

Милый

драгоценный лик,

Аметистом проникает

Свет лучистых глаз

на них.

Краше

огненных созвездий,

Выше всех

Дневных светил,

Твое имя – знак небесный

Сам Господь

Его открыл!

– Интересная Ода, - сказал, Олег. – Грех не положить ее на музыку!

– Ну, конечно, ода ведь, - сказала Харита. – А значит, песня! Я уже представляю, как ее можно спеть…

– А вы музыкант? – спросил Константин Иванович.

– Он еще и композитор, - сказала Харита, весело смотря на смущенного Олега за баранкой.

– И поэт, – добавил Виталий.

– Ах, как забавно! Какая славная компания у нас собралась: двое ученых, поэт, композитор и певец в одном лице, и даже его очаровательная муза, - промолвил Константин Иванович, вскинув вверх руки.

– Кстати, Ася замечательно танцует, - сообщил Олег. – И петь она хорошо умеет.

– Господа-товарищи, как приятно с вами проводить время, - сказал Константин Иванович, и Виталий увидел в зеркале, что отец будто помолодел лицом.

– Но все же… Где же Эразм встретил эту свою любовь?
– спросил Олег.

– В монастыре, - внезапно сказала Харита.

– В монастыре?
– поразился Олег. – В мужском?

Виталий счел нужным объяснить:

– Сохранились любовные письма Эразма к одному молодому монаху…

Отец тут же перехватил инициативу.

– Вот, вот… Некоторые исследователи доказывают, что этим монахом была женщина. Она вынуждена была прятаться в мужском монастыре, так как не хотела выходить замуж за нелюбимого человека. Ее отец – обедневший дворянин, прочил ей союз с бароном, уже немолодым в то время, у которого денег было невиданно! Этот богатенький барон довел до инфаркта и похоронил свою первую жену. Несчастную Селестину тоже могла ожидать подобная участь! Говорили, что барон был жесток, своенравен, плетью порол свою жену. Не хотелось попадать к такому зверю в лапы…Несчастная Селестина бежала из-под венца. За ней началась погоня. Сам барон со слугами бросился на поиски беглянки. С факелами в руках, темной ночью обыскивали всю округу, надеясь найти девушку. Ей ничего не осталось, как перелезть через ограду мужского монастыря. Так получилась, что первый, кого она встретила и был молодой Эразм. Он и помог ей переодеться в мужское платье, и с помощью ножа обрезал ее пышные темные волосы. Так ему удавалось прятать ее целый год.

В это время автомобиль въехал в город и разговор переключился в иное русло. Спустя полчаса они подъехали к больнице.

Большой сад был усыпан сухими листьями, едва прикрытыми снегом.

В холле пахло лекарствами. Гостей встретила аккуратная женщина в форменной одежде медсестры.

Олег позвонил доктору Щеглову и договорился о приеме.

***

После осмотра врачом отца госпитализировали. Перед тем, как идти в палату, Константин Иванович пожал Олегу руку.

Остановился перед Асей:

– Вы знаете, до встречи с вами, я даже не хотел ехать. Безразличие какое-то одолело меня, думал, что все напрасно. А увидел вас, и сразу появилась какая-то искорка надежды. Недаром вас называют Харитой.

Ася - Харита поцеловала отца в лоб, приобняв его, и сказала:

– Никогда не стоит отчаиваться. Вы становитесь на дорогу и думаете: «А вдруг на сей раз повезет?» Я прошу вас верить, и все будет хорошо.

Константин Иванович блеснул слезинкой:

– Когда-то у меня была возлюбленная Асия… Да вот по молодости и по глупости я потерял ее… Вы чем-то мне ее напомнили…

Ася – Харита улыбнулась:

– Желаю вам удачи!

Отец взял вещи и прошествовал в палату. Он шел широкими шагами, сутулый и худой, и у Виталия вновь защемило сердце. Какое-то время он побыл с ним, успокаивая, раскладывая его вещи. За окном стояли озябшие деревья, а за ними виднелась темная гладь озера.

Харита и Олег вышли к машине. Больничный парк был гол и пуст. Кристаллики выпавшего снега медленно таяли на потрескавшемся асфальте, на кучах черной листвы. Свежо пахло подгнившими листьями и снегом.