Виталий пожал плечами.

– Ее еще из комсомола исключили за какой-то проступок…

Севастьянов задумался.

– Кхм...Я припоминаю одну девушку. Ушла в начале четвертого курса. Как же ее? Асия Рутгер, кажется так… Она вроде из этих, как их... прибалтийских немцев была.

– И как сложилась дальше ее судьба?

Севастьянов поморщил губы.

– Не знаю. Кхм...А зачем она вам нужна?

Виталий и Олег переглянулись.

Харита ответила за них:

– Нам очень нужно разыскать ее. Одному человеку плохо. А она может ему помочь… Понимаете, чисто… психологически помочь…

Она смотрела чистым и ясным взглядом на Севастьянова.

Он опустил заблестевшие глаза.

– Боже, как давно это было… Я помню, как исключили ее, она потом ушла... А как дальше сложилась ее судьба, где она сейчас, жива ли – я не знаю… Кхм...

На какой-то момент воцарилась тишина, все сидели задумчивые.

– А за что ее исключили? – спросил Виталий тонким голосом.

Севастьянов вскинул на него взгляд.

– За антисоветское поведение…

– Вот как...
– сказала Харита. – И в чем же оно выражалось?

Севастьянов тяжело вздохнул, махнув рукой, налил себе из графина. Выпил залпом, отдышался, вытер губы.

– Понимаете, время - то какое было… Кхм...Борьба со стилягами… И с этим, как его... Идолопоклонство перед Западом… И всякое прочее. А она ходила по тем временам супермодно одетая…Читала иностранные журналы, слушала пластинки разные... У нее родственники за границей были. Она могла легко достать дефицитное… Ну вот… А что там было подробно, уж и не припомню… Давно это было. Кхм...

Он опять закашлялся, вытираясь платком. Подтянул миску, бросил в рот один вареник, шамкая редкозубым ртом.

– И вы больше не общались с ней?

Севастьянов замотал головой.

– Нее...После ухода – нет. Может ее куратор общался. Но его и в живых –то нет уже! Кхм! А, вот еще подруга у нее была. Как там ее? Алиса... Шевченко. Эту я знал хорошо. Кажется, она и сейчас в городе живет…

– А адрес ее какой? Вы не припоминаете адреса?

Севастьянов задумался, морща лоб.

– Адрес…Адрес... Да не помню я! Улица возле музея, там еще дом такой чешский стоит… Эх, был бы сейчас там – показал бы!

Олег, оживившись, сказал с готовностью:

– Так мы же на колесах, можем подвезти…

Харита взяла Севастьянова за руку.

Он внимательно смотрел в ее глаза.

– Только к внуку не возвращайтесь. Там вы погибнете. Давайте, мы вас пока на даче одной пристроим, а далее – будет видно... Но одного в беде не бросим!

Севастьянов опустил голову.

Виталий видел, как плечи его сотрясались от рыданий.

***

Стояла глухая лунная ночь и мертвый холодный свет разливался по окрестностям. Ехавший по дороге автомобиль как-то странно занесло на ледяной дорожке, и он, с треском разломав забор, нагло вторгся во двор, с разгона врезался в крыльцо, отчего последнее зашаталось и затрещало.

От этого удара и проснулся встревоженный Ленчик, только недавно легший почивать после долгого пития с местными дружками и девицами.

Его Маня, курившая на кухне, недоумевая, слегка пошатываясь, подошла к окну.

Луна залила серебром ковер снега. Автомобиль застыл темным пятном, желтыми глазами горели фары. Разбой захлебывался от лая и люто рвал цепь.

– Елы-палы, да че же это творится, - процедила Маня и стала звать Ленчика.

Тот уже ковылял навстречу в одних трусах, едва соображая, с трудом попадая в штанину.

– Офигеть! – поразился Ленчик произошедшему.
– Эээ! – вырвался из пропитой глотки возмущенный звук

Ругаясь на чем свет стоит, набросив на себя полушубок, он вместе с Маней появился на крыльце.

– Че тут такое?! Куда прешь! – тут же заорала Маня.

– Ты че творишь?! – в свою очередь закричал и Ленчик и тут же замер.

В мягком лунном свете стояла девушка в модной теплой куртке, украшенной мехом. Из-под капюшона виднелись аспидно - черные локоны, красиво оттенявшие бледность лица.

– Вечер добрый, - сказала девушка вовсе не обескураженно. – Простите, я случайно въехала немного не туда…

– Это ты чоли, дамочка, въехала? – оторопел Ленчик. Его поразили неожиданное сочетание красоты и наглости брюнетки.

Но Маня была настроена куда более решительно. Она быстро оценила ситуацию.

– Да, дорогуша, ты въехала! – промолвила она грозно, сразу трезвея. – Ты еще даже не представляешь, на сколько ты въехала! Ты, что наделала, сучка? ...

Но чернявая гостья вовсе не была обескуражена.