Я выдернул ключ из зажигания и откинулся на спинку кресла, наблюдая за ней в течение минуты. Я получал больное удовольствие от наблюдения за ней. Она всегда показывала своё волнение. Нервы присутствовали, но она светилась, поэтому её эмоции никогда не тускнели.

Она осмотрела горизонт, вбирая подробности моего скромного дома.

На нашей территории было всего шесть домой: дом моих родителей, один для каждого из моих братьев и старый дом моих бабушки и дедушки. Ни один из них не был великолепным или величественным; они были уютными. В их основе простое прикосновение тепла. Эти свойства были у дома, где я хотел находиться, когда мне позволяли избежать войны.

– Тебе подходит, – заявила она, продолжая смотреть в окно.

Кирпичный дом был более устойчив и выдерживал любую непогоду. Там было несколько деревьев на земле вокруг него, но там было ещё немного, чтобы дом выглядел наряднее. Здесь на окнах не было жалюзи или торжественного крыльца. Он был пустой. Это то, что она подумала: простое или скучное?

Мои кишки скрутило от этой мысли. Мэдди заслуживает намного более чем простое и скучное. Она была дерзкой и знойной в невинно соблазнительном образе. Мне нравилось, как она одевалась, как её волосы, казалось, восставали против шампуней и других средств, и время от времени небольшие прядки падали на нос. Мне понравилось, что каким-то таинственным образом, она была открытой: она отвечала на любой вопрос, но только так, словно она чувствовала, что именно вы хотели бы знать об этой ситуации и ничего более. Она была честной. Я начал доверять ей с её первого электронного письма. Она думала, прежде чем говорить, и она всегда говорила и писала конкретно с целью. Она была красивой женщиной с красивым сердцем. Она была женщиной для меня, всем, что я хотел в одном пакете.

Я почувствовал, что мои брови сморщились в тот момент, когда она повернулась ко мне.

Она положила маленькую, мягкую руку на моё предплечье, когда задумчивая улыбка украсила её губы.

– Мне здесь нравится.

Когда я не нашёл какого-либо обмана с её стороны, то расслабился. Наклонившись, я убрал несколько прядей с её лица, прежде чем поцеловал её.

– Ты нравишься мне, – прошептал я напротив её губ.

Я почувствовал напротив себя её улыбку.

– Ты больше, чем нравишься мне, Тей.

Я отстранился, глядя в её блестящие коричневые глаза.

– Пойдём внутрь. Последнее, что я хочу сделать, это воспользоваться тобой в своём грузовике, как какой-то школьник- переросток.

Она хихикнула, её черты практически не освещались.

– Я люблю твой акцент, особенно когда ты говоришь так тихо и сексуально, как сейчас.

Она сделала из меня школьника, которому легко польстить и которого легко смутить.

Я сглотнул, облизывая свои губы.

– Отстегнись, – приказал я.

Я выскользнул из машины, обошёл её сзади, захватив её багаж и кошелёк, перебросив большую сумку через плечо, прежде чем взял ярко-розовый чемодан за ручку и встретил её, когда она выскочила с пассажирской стороны, жёстко прижавшись к двери и боку грузовика. Я сделал мысленную заметку, установить ступеньку для неё. Я не хочу, чтобы она пострадала.

Когда она отошла от машины, я закрыл дверь.

Она засияла для меня.

– Спасибо.

Я выгнул бровь.

– За какую часть?

Её улыбка стала шире. Она вошла в моё пространство, оборачивая руки вокруг моей талии и приподнимаясь на цыпочки, чтобы еще лучше рассмотреть меня.

– Всё это: за борьбу, чтобы защитить меня и всех граждан в этой стране, за электронные письма, отправленные мне в первый и все последующие разы, за оплаченный билет, чтобы приехать сюда и встретиться с тобой, за то, что забрал меня из аэропорта и познакомил со своей семьёй, за то, что ты был истинным джентльменом весь вечер, и просто за то, что ты это ты, Тей. Ты удивительный парень, – она прижалась губами к моей груди, целуя меня через рубашку.

Моя грудь сжалась. Она сделала для меня такие вещи, о которых даже не знала. Всё, что она говорила или делала, казалось, порывало меня открыться, разрушало любые стены, которые я пытался возвести с момента нашего последнего общения.

Каждый солдат имел слабость. Она была моей. За около трёх месяцев наших электронных писем, я понял, что Мэдделин была единственной, к кому я стремился. Если меня когда-нибудь возьмут в заложники, угрожая её безопасности, её существованию, это сломает меня во второй раз.

Я приготовился, борясь с желанием бросить её вещи и взять ё жёстко и быстро напротив своего грузовика. Её слова напрямую поразили моё сердце, а её тело напрямую поразило мой член.

Я выдохнул, молясь, что не потеряю контроль с ней. Её присутствие было искушением, и её сладкие слова ещё сильнее ослабили мою стремительно уменьшающуюся сдержанность.

– Как ты красива в лунном свете, но я предпочитаю быть с тобой внутри моего дома, где я смогу поцеловать тебя без своих подслушивающих братьев.