— Если не влечение, тогда… объясни…

В эту фразу я вложила намного больше, чем хотела.

Следовало потребовать ответов: «Объясни мне, потому что эти сны сводят меня с ума! Объясни, так как сюжеты нарастают как снежный ком, и я не знаю, что будет, если в одном из снов ты откроешь глаза, а я не успею проснуться. Объясни, почему в кошмарах я боюсь тебя и твоего пробуждения больше, чем в реальной жизни? Объясни!»

Вместо этого я спросила:

— Почему ты так отреагировал на признание о снах?

Судья бросил на меня колючий взгляд.

— Ты даже не представляешшшшшшшь, как сложно в это поверить… в первую очередь мне. Сложно. В это. Поверить.

— Ближе к делу, Руанн. Ты говорил, у тебя были подозрения, но не верил. Что именно ты подозревал?

Я впервые назвала его по имени. Для меня это был определённый рубеж, который я наконец решилась пересечь.

Руанн оскалился. Захотелось сделать то же самое.

— Я отвечу на твой вопрос, но сначала ты ответь на мой. Кто твои родители, Венилакриме?

— Ты на мой вопрос не ответил, почему я…

— Потому что иначе я говорить не буду! — перебил. — Кто твои родители?

— Я могу выбить из тебя признание, и тогда…

— Не можешшшшь, — он захохотал. — Глава следит за каждым твоим движением, и даже этот внезапный порыв злости стал возможен только потому, что его сейчас нет на «Станции 5», — ящерр заломил бровь, как бы говоря «да, я всё знаю». — Будь он здесь, ты бы действовала осторожнее.

Инстинктивно я посмотрела на дверь. Переместила взгляд немного влево. В прозрачном окне видны были физиономии охранников, благо они нас не слышали.

— Откуда ты узнал…

— О том, что это именно пятая станция, или о том, что вашшш руководитель отсутствует? — усмехнулся. — Кстати, зря ты его не уважаешшь, именно благодаря Главе «Станция 5» до недавних пор оставалась одной из самых зашщищённых.

Каждое слово — удар под дых. Ящерр раскрывался во всей мощи, во всей наблюдательности. А сколько ещё он успел узнать? Как много информации почерпнул из обрывков болтовни охранников или медперсонала?

«Мы не можем его вернуть, не можем обменять на пленных, — пришло чёткое осознание. — Он слишком много знает».

Я сохраняла эти мысли при себе, представляя, какой сложный разговор с Главой мне придётся выдержать.

Думая о приземлённом, я на заметила самого важного.

— Так как, Венилакриме, кто твои родители? — его голос ворвался в мои мысли.

— Почему ты заставил меня приносить тебе еду? — спросила, лишь бы не молчать. — Не поверю, что из мелочного удовольствия.

— Я обешшшщаю ответить на твой вопрос, но ответь сначала на мой — таков был уговор. Итак…

— Моего отца убил ящерр несколько лет назад, — пробормотала на одном выдохе. — Мать живёт на станции. Доволен?! Братьев и сестёр…

— Врёшшшшшь! — он рассердился. — Ты мне нагло врёшшшшшшь!

Хвост дёрнулся, напоминая, кто передо мной.

— Ты можешшшшь говорить, что хочешь… Я знаю — это не так. Кем бы ты ни была, но ты не землянка! Ты физически не можешшшь быть… — и умолк.

— Что?!

Пауза.

— Меня не могла привлечь земная женщина! — зарычал Руанн.

Признание, которое он так долго держал в себе.

Показалось, что когда он проговорил свою мысль вслух, ему как будто полегчало. Ящерр посмотрел на меня.

— Послушшшай, Венилакриме, тебе выпала очень большая удача. Ты даже не представляешь…

— Удача? Ящерр, ты издеваешься?

— …и тебе нужно радоваться…

— Радоваться, серьёзно?!

— …что ты встретила меня. Подумать страшшшно, что могло произойти, попадись ты на глаза другому…

— Да я проклинаю миг, когда попалась на глаза тебе! Я вас всех ненавижу! Вы забрали наш мир! Загнали под землю! Даже детей, маленьких детей, лишили солнца и нормальной еды! Если бы ты знал, с каким наслаждением я бы выпустила тебе кишки! Здесь и сейчас!

Пауза.

Ящерр никак не реагировал на меня и мои слова. Я дала ему несколько секунд, чтобы ответить. Когда ничего не произошло, молча развернулась и пошла к выходу.

— Мы лучшшше вас, и ты это знаешшшь, — сказал ящерр мне вдогонку. Я хотела обернуться, но замерла — кости будто заржавели. — И у тебя есть выбор: стать мимолётным увлечением или чем-то большим. Не у каждого есть возможность выбирать.

Я хмыкнула.

— Да с чего ты взял, что я захочу стать чем-то большим?