За Лин следили все руководители «Станции 5». Они делали прогнозы на то, чем всё это обернётся. Девушка стала монетой, которую давно разменяли, иначе его, Шестого, не послали бы сюда с приказом передать ей неправдивую информацию. Они вынуждали её пойти к нему.

Мужчина усмехнулся. Кто знает, может, всё это к лучшему… и скоро ящерр запляшет под дудку этой наивной девочки… Или разочаруется, и тогда…

Об этом Шестой предпочитал не думать.

***

К двери я подходила очень медленно. Охранник нажал на рычаг, и круглая большая дверь, похожая на шапку болта, отъехала в сторону. Я переступила высокий порог и оказалась в белой комнате.

— Оставьте нас, — бросила охране.

И замерла рядом с клеткой.

Пленник лежал на кровати, закинув руки за голову. Острый наконечник хвоста колебался, иногда доставая до пола. Раны на его теле практически затянулись — даже в клетке ящерр восстанавливался.

— Ей, ящерр… Руанн!

Он резко поднял голову. Одним проворным движением сел, забрасывая хвост себе на плечо, но не втягивая его до минимальной длины.

— Ты снова назвала меня по имени… — угол его рта резко пополз вверх.

Невольно я задавалась вопросом: осознавал ли он опасность, нависшую над ним. Обязан был осознавать, иначе какой из него судья?

— Дай мне свою руку, — внезапно сказал ящерр.

Пауза.

— Что?

— Дай. Свою. Руку, — по словам повторил Руанн.

— Я похожа на сумасшедшую?

— Нет. Я обешшщаю тебе не вредить.

— О, это всё меняет! — я подошла ближе к клетке. Крылья носа задрожали, и я невольно вдохнула чужой запах.

— Тебя уже потянуло на природу, Венилакриме? — Ящерр усмехнулся. — Дышшшшать тяжело?

— Откуда ты?..

— Дай мне руку. Если бы ты думала, что я могу тебе навредить, тебя бы здесь не было…

— Я знаю, что ты можешь мне навредить.

Он смотрел. Молчал.

— Могу — не значит, что собираюсь. Посмотри на меня… — я посмотрела. — Дай мне руку, Венилакриме.

— И что потом? Меня отсюда унесут на носилках? — хмыкнула. Но страх, он ведь всё равно никуда не делся.

— Не сегодня.

— Мне не нравится твой ответ, ящерр.

Он усмехнулся, но глаза остались серьёзными.

— Понимаю.

Я дышала тем же воздухом, что и он. Я дышала его потом. Этот запах ощущался как нечто на удивление приятное. Знакомое.

Я осторожно, стараясь не задеть прутья, протянула к нему руку. Он сразу схватил её и уже не отпускал. Сердце колотилось как сумасшедшее. Я проклинала себя за доверчивость и ожидала скорую боль. Если ящерр вздумает навредить, у него предостаточно возможностей.

Но Руанн не вредил. Наоборот, он был очень осторожен. Судья не двигался, лишь закрыл глаза, затих… и расслабился.

— А теперь жди…

Сначала я не поняла, почему он так резко успокоился. Это было похоже на театр одного актёра, где только он сам понимает смысл спектакля. А потом я почувствовала неладное. Нет, не так. Я испытала столь внезапную и дикую радость, что была готова взлететь. Тело моё наполнилось мыльными пузырьками и ванильной пудрой; оно стало пластичным как карамель.

В голове прояснилось. Я поняла, что до этого видела мир чёрно-белым. Прикосновение к ящерру как будто вернуло краски в мою жизнь!

— Что ты… — я пыталась возмутиться, но вырваться даже не пробовала.

Закрыла глаза.

Хотелось держать его за руку вечно. Вспомнилось, как он обнимал меня на диване в его кабинете. Несколько бесконечно сладких мгновений мы не разрывали контакт.

Секунды экстаза.

И тогда он отпустил мою руку. А я была вынуждена открыть глаза.

Передо мной стоял судья Руанн собственной персоной. Не пленник, не заложник — сильнейший из ящерров.

— Теперь ты знаешшшшь!

Он был так безмятежен, так удовлетворён случившимся.

— Не бойся, Венилакриме. Я принимаю твой выбор, — и его лицо озарила очень спокойная улыбка, вызвавшая во мне трепет.

Как бы парадоксально это ни звучало, Руанн был обо мне слишком высокого мнения. Он думал, я разбираюсь в традициях ящерров и знаю смысл нашего прикосновения.

Но я не знала. Я ничего не знала об их мире. Я даже ящерров вблизи практически не видела — воевала издалека, что-то исследуя, что-то перехватывая или воруя… всего лишь наблюдая.