— Я выберусь из этой клетки, Венилакриме, и намного быстрее, чем ты думаешшшь.

— Думаю? Зачем мне о тебе думать?

Он усмехнулся и ответил без промедления:

— Врёшшь!

Я повернулась к нему. Подошла обратно к клетке. Расстояние между мной и ящерром — не более трёх метров.

— Интересно, каково это — спать с женщинами, понимая, что они тебя не хотят?.. — я усмехнулась. Придала лицу заинтересованность. — Ты удовлетворён? Всесилен? Ощущаешь свою власть? — и резко оскалилась. — Тебе будет полезно узнать, что когда я трахалась с тобой, то думала лишь о том, как достать нож из сумки и прикончить тебя!

И ушла.

Охранник открыл мне дверь. Впереди — чёрный коридор, позади — белая комната. И ящерр, от которого я так и не дождалась ответов.

Глава четвёртая

Наступила осень. Полуобнажённые деревья протягивали к небу длинные худые ветки-руки. Опухшая листва рваными клочьями обрызгала землю.

В конце сентября станция готовилась к зимней спячке. Мы утепляли тоннели, перестилали теплицы, удобряли чернозём, а дети — полувсерьёз, полушутя — мастерили из фантиков белые маскировочные сети на зиму.

К одному из наблюдательных пунктов прибился чужак. Он утверждал, что убежал из города ящерров, чтобы жить с вольными людьми, и был немедленно расстрелян — видели мы подобных «свободолюбивых», которых засылали ящерры для получения дополнительной информации.

К пленнику я больше не ходила… и от этого стало ещё хуже. Постоянно хотелось спать и есть. Так плохо я себя не чувствовала никогда в жизни, но показывать это на «Станции 5» всё-таки боялась — у нас не очень уважали старость и немощность.

Другое дело в лесу. Я отправлялась в любимое место у обрыва, прислонялась спиной к поваленному дереву, устраивалась поудобнее и выпивала чашку крепкого травяного чая, после чего меня смаривал сон.

Я больше не задавалась вопросом: что будет с ящерром дальше. Ну, а он, что любопытно, постоянно требовал встречи со мной. Я отказывалась. Не будет есть с чужих рук — пусть сдохнет.

Удивительно, но и Глава не очень нагружал меня операциями, даже позволил взять месяц отпуска. Не знаю, что бы я делала, сложись обстоятельства иначе.

И всё же долго так продолжаться не могло.

Ко мне пришёл Шестой. Он был в ярости, размахивал руками и тряс передо мной планшетником. Руководителю пристало быть в курсе всех новостей, но в тот раз я ничего не знала. Главное — я не знала, как выкрутиться и не выдать своей неосведомлённости.

— Ящерры не отвечают на запросы! Представляешь!? Не отвечают! Как такое вообще возможно?

— Ну… может, мы чего-то не знаем…

— Глава сказал: если до конца недели не будет результата — примет меры.

Сердце бухнуло, да так, что я вышла из транса и впервые за долгое время начала осмысливать ситуацию.

— А что ящерры? Новый запрос для них?

— Да, на этот раз последний.

— Скажи… Ты думаешь, он всерьёз обдумывает идею убить судью?

— Нет, конечно, но у наших медиков руки чешутся обследовать ящерра, так сказать, на полную катушку. И если то, что было до этого — «только слегка», тогда я без понятия, что они имеют в виду.

— Он р-ранен? — голос сорвался, но мой собеседник этого не заметил.

— Он жив, Лин, это главное. Но если вначале Глава относился к Руанну, — Шестой скривился, — с трепетом, то сейчас ситуация изменилась.

Я схватила напарника за рукав. Он всегда испытывал ко мне добрые чувства, и я надеялась, не скроет правды.

— Скажи, вы вините меня в том, что ящерр оказался на станции?

Шестой посмотрел на меня как на умалишённую. Ещё бы, он не мог ожидать такого поведения от женщины, которую привык слушаться на операциях.

— Ну что ты, Лин! Ты разве не слышишь? У медиков. Руки. Чешутся. Так что когда они учинят настоящий допрос, он нам выдаст всю требуемую информацию.

Я криво улыбнулась. Утешил.

Шестой оставил меня в растрёпанных чувствах. Я закрыла глаза и попыталась понять, что испытываю по отношению к полученной информации.

Беспокойство. Мне было нужно увидеть Руанна.

***

Шестой наблюдал за девушкой, второпях выбегающей из комнаты. Её реакция — ещё одна деталь в сложной цепочке событий, разгадать которые не удалось даже Главе.

Мужчина размышлял о том, как странно легла карта — ещё вчера Лин была верным солдатом, надёжным партнёром в операциях и хорошим товарищем. Сегодня он увидел её с другой стороны… Как ту, что сумела привлечь внимание судьи Руанна.