С тобой тепло… надёжно. Я прячусь от вашей системы, а ты — часть этой системы — защищаешь меня.

Надолго ли?

Заходить в твой дом, когда ты собственноручно открываешь дверь, и чувствовать, как важно для тебя моё одобрение.

Надолго ли!?

Я приподнялась на руке, разглядывая комнату, в которой посчастливилось проснуться.

Его комната. Высокий потолок, метра четыре, наверное. Занавески насыщенного винного цвета. Открытое окно, откуда дул сильный ветер, он гонял шторы то вверх, то вниз.

Мы уснули в окружении ветров. На улице осень — пронизывающая, неспокойная, а я и не заметила, потому что с ним — тепло.

Надолго ли?

Я повернула голову и встретила его внимательный взгляд. Руанн думал, что понимает меня:

— Хочешшь убежать?

— Возможно…

— Извини, но у тебя вряд ли получится.

Великий судья грубо схватил меня за талию и припечатал к себе. Я затихла у него под боком. Помолчали. Мне не хотелось вставать с постели и встречать мир, в котором я оказалась без малого два дня назад.

— Всё слишком быстро… — пробормотала, разглядывая его пальцы: крупные, с серебристым оттенком.

— Наоборот, всё слишшшшком медленно… Представь, каково было мне — сидеть в клетке, маяться от безделья в ожидании, когда ты появишшшься.

— Ты не создавал впечатления мающегося от безделья, а тем более — ожидающего.

— Не хватало только раскрывать все карты, — прищурился Руанн. — Ты бы сразу начала вить из меня верёвки…

— Как же! Попробуй свить из тебя верёвки!

— Ну, — он перекатился и навис сверху, — если хорошшшшенько постараться…

***

На этом история могла закончиться. Я смирилась и доверилась мужчине, обещавшему посадить меня в клетку. Так тривиально, так естественно — сдаться в руки сильнейшего.

Но!

Всегда бывает «но».

Я лежала в предрассветной мгле, в абсолютной тишине, и дыхание Руанна было единственным, что нарушало утренний покой. Свет заглядывал в комнату сквозь занавески… Это было так прекрасно, что даже становилось страшно.

Меня беспокоило, как быстро я покорилась. И я не имела права откладывать разговор о том, что произошло на «Станции 5». Даже окунувшись в омут нового чувства, я не переставала волноваться о Вире, о Четвёртой и даже о Шестом с его золотыми коронками на зубах.

Правильную девочку Лин в буквальном смысле глушило чувство долга. Я задавалась вопросом: что происходит? Почему всего за несколько дней я так сильно изменилась? Почему, когда я с ним, постоянно держу рот на замке?

«Лин, что с тобой? На станции была Вира, женщина, заботившаяся о тебе столько лет! Твоя приёмная мать! Неужели ты забыла?»

Понемногу накатывала головная боль. Я представила, как передо мной развернулась глубокая чёрная воронка, и из неё начало вываливаться осознание того, в какую ситуацию я угодила.

Внезапно я почувствовала движение рядом. Руанн проснулся. Он посмотрел на меня сонным взглядом и, видимо, увидел нечто, что ему не понравилось. Судья прикоснулся к моему лицу и притянул ближе к себе.

Воронка исчезла. Исчезли сомнения. Мне удалось убежать от предрассветной мглы.

***

Ранним утром я застала Руанна за завтраком. На третий день моего пребывания в доме он собирался на службу. До этого проводил всё время со мной — показывал дом, рассказывал о себе… Я слушала. Молчала и слушала.

Две ночи вместе, а как много всего изменилось.

Руанн дал понять, что график у него нестабильный. Иногда он решал вопросы дома, но часто был вынужден ездить в Маятник. У него обязанности. Он не говорил об этом вслух, но я догадывалась, что в ближайшее время все его дела и разговоры будут касаться последней операции.

«Станция 5». Он должен отчитаться.

Я подошла к своему судье и положила руки ему на плечи. Он моментально напрягся и так же быстро — расслабился. Это было не отторжение, скорее удивление.

Ночью я прикасалась к этим плечам и целовала без чувства стыда. Но утром, когда мы были в одежде, не могли закрыть глаза и предаться страсти, всё ощущалось иначе.

Две ночи вместе. Ни о каких привычках не может быть и речи. Что бы мы ни делали — всё вызывало удивление.

— Когда вернёшься?

Ящерр поцеловал мою руку. Посадил к себе на колени.

— Поверь, как можно быстрее… Вот так, прогнись немного…

Я выгнулась. Его рука скользнула по шее…

Завтрак позабыт, тарелки отодвинуты в сторону. Он усадил меня на стол перед собой, раздвинул ноги и встал между ними. Крепко поцеловал. Беспокоившая меня с утра головная боль почти исчезла. Кажется, я научилась с ней мириться.