Постепенно вспышки картинок прекратились. Венилакриме чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы заметить, что к ним подошёл охранник.

— У вас всё хорошшшо?

Лин встала с коленей. Отряхнула куртку.

— Да, — откашлялась, но видя, что он продолжает приближаться, жёстко рявкнула: — Уйдите! Я хочу находиться здесь одна! Уйди!

Терций послушался. Он смерил её недовольным взглядом (ещё бы, охранять земную женщину — обязанность не из почётных) и удалился.

Лин оглянулась. Виры нигде не было.

Куда она делась?

У девушки начали закрадываться подозрения, что она сходит с ума. А что если всё это ей только привиделось?

Минута.

Она действительно сошла с ума?

Вторая минута.

«Вира, где ты? Я не сумасшедшая!»

Третья минута.

Зашелестели живые, припорошённые снегом, листья. Из-за угла выбралась Вира. Она отряхнула одежду и молча протянула Лин зажатый кулак. Когда она его разжала, на ладони показался раздавленный «жук» — камера, реагирующая на эмоции.

Таких в имении было немного. В основном использовали устройства с датчиками движения.

— Когда ты появилась, Руанн усилил защиту… Теперь понимаешь, почему так важно не шуметь? Второй раз я до тебя добраться не смогу.

Эта Вира была другой. Эта — хорошо знала, что делает, она излучала уверенность, распространяла её вокруг. Девушка не понимала почему, но женщина, стоявшая рядом, вызывала у неё чувство опасения.

— Не бойся, — Вира как будто ощутила смятение Лин. — Иди за мной. Это место натыкано защитными маячками. Я установила колпак — на некоторое время мы в безопасности.

— Что? — пауза. — Куда?

Вира понимала: Лин страшно. Она её в этом не винила, хоть внутри и кольнуло неприязнью к ящеррам. Это они посмели заставить Венилакриме сомневаться в ней, Вире.

— Лин, я не могу долго объяснять. У нас почти не осталось времени, ты должна пойти со мной.

— Но, — на лице её дочери отразилось такое непонимание, что Вире захотелось убить судью-ящерра немедленно, — здесь мой дом. Я сама его выбрала.

Вира подошла к Лин и заглянула ей в глаза.

— Тогда скажи, что в последние несколько дней тебе не снилось то, что, казалось бы, не происходило наяву? Не было сновидений, в которых он вёл себя как зверь?

Лин застыла. В её глазах Вира увидела ответ, и это позволило женщине заговорить ещё увереннее.

— Он играет с тобой, Лин. То, что у тебя появились разнообразные видения, — это запоздалые последствия. Твой организм борется с блоками, которые он на тебя наложил, ты начинаешь вспоминать…

— Что ты…

— Задумайся, пожалуйста, почему у тебя почти нет воспоминаний обо мне за период, пока ящерр находился на станции, лишь мимолётные блики? Ты помнишь самое яркое, то, что удалить никак нельзя. Потому что я была той, кто активно настраивал тебя против судьи! И проклятый ящерр это знал, поэтому с хирургической точностью почистил тебе память, — Вира оскалилась. — Но он, сволочь, просчитался. Руанн не знал, с кем имеет дело. Твоя кровь побеждает.

Она схватила девушку за плечи и приблизила её лицо к себе. Вира была сильной, а Лин — не сопротивлялась, поэтому сделать это было просто.

— Но… — запротестовала Лин, закрывая глаза.

Она ощущала себя такой слабой, как будто сила по капельке вытекала из её тела.

— Да, Венилакриме, они способны это делать. А твой ящерр — особенный, он может в сотни раз больше, чем обычные ящерры. Руанн — самый опасный из них. Он оставил тебе несколько воспоминаний о последних месяцах на «Станции 5», но самое важное убрал.

Вире не нравилось действовать так грубо. Ей следовало вести себя более осмотрительно, понемногу усиливая сомнения в сознании дочери. Но времени было так мало. К тому же необходимость убеждать в таких вещах родного человека — вот что беспокоило больше всего. Ей хотелось, чтобы Лин всегда была на её стороне, принимала без слов, без объяснений.

— А головные боли были? Они проходили, как только он к тебе прикасался, верно? Но потом опять становилось плохо, не так ли? — Вира встряхнула Лин. — Потому что твой организм боролся! У тебя сильная кровь, и даже Руанн не способен это изменить. Он слишком поздно начал догадываться, кто ты, иначе не менял бы твои воспоминания. И к Переправе бы не подпустил.

Лин отпрянула от Виры и отошла назад. Заскрипел снег. В тот миг она видела перед собой не мать, а ужасное чудовище, которое рассказывало страшные вещи. Вещи, лишающие её остатков того спокойствия, которое она так берегла.

— Вира… Вира… я не могу тебе верить. У меня же… — она схватилась за голову, — у меня же ничего нет! Только он!

Вира подошла к девушке и сильно её встряхнула.

— Ты позволила себе быть зависимой, — укор в глазах женщины. — Это твоя вина, но ты можешь всё исправить. А сейчас сделай выбор. Иди за мной или оставайся здесь.