Она подбежала к дереву и резко ударила рукой то стволу. Лин не сразу поняла зачем, но, присмотревшись, увидела прикреплённый к дереву диск.

— Что за программа? — взыграло профессиональное любопытство.

— Из сектора визуализаторов, она их отвлечёт.

Через несколько секунд послышался взрыв. Рвануло в доме.

У Лин заложило уши. Ей стало плевать на всё. Она была готова бежать обратно в дом и проверять обстановку. Рука Виры, вцепившаяся в её плечо будто клещ, стала единственной нитью, удерживающей Лин от возвращения.

— Не волнуйся, ничего плохого не случится. Рвануло в холле, — спокойно объясняла Вира, даже не оглядываясь и, кажется, не слыша шума вокруг. Её интересовало одно — как выбраться из имения.

Терции устремились в дом. Девушка бросила взгляд на Виру — та пыталась казаться отстранённой, но как только Лин делала даже малейшее резкое движение, она тут же поворачивалась в её сторону. Вира волновалась. Она считала, что самое слабое звено в до мелочей продуманной операции — это Лин.

На пропускном пункте, несмотря на немалое количество отбывших в дом терциев, всё ещё оставалось приличное количество охраны. И это нормально — что бы ни произошло, у каждого свои обязанности. У этих — охранять въезд в имение судьи.

Лин наблюдала за пропускным пунктом. Вира стояла рядом, рукой сканируя территорию. Браслет на правом запястье постоянно мигал зелёным — значит, жуков поблизости нет. Но ведь он не способен защитить от взора терциев. На что она надеется? Девушка не понимала…

Тем временем слуги в спешке вынесли из дома два бидона. Да, в такие они с Вирой легко поместятся. Один из мужчин посмотрел в сторону беглянок. Длинная цепочка на его груди — вот что привлекло внимание, хоть Лин не сразу поняла, почему так. Было в этом что-то знакомое.

Оказывается, залезть в пахнущую молоком посудину, которая к тому же герметично закрывается, довольно тяжело. Если бы крышку захлопнули до конца — Лин бы вскоре задохнулась.

Внутри было темно и холодно. Неприятное чувство.

Что было дальше — она не знала. Их погрузили в машину и повезли в неизвестном направлении. Минут через двадцать (на самом деле намного меньше) крышка приоткрылась, и надтреснутый голос сообщил, что она может выбираться.

Лин осторожно вылезла. Вира в это время уже сидела рядом с водителем. Как давно они её достали? На одежде Виры Лин увидела мокрые пятна — следы от молока. Это её немного успокоило — значит, не так давно.

Вира представила Лин мужчин — водителя и солдат. Даже кивнула на того, что спал в углу, — его имя тоже прозвучало. Лин была почти уверена — парня оглушили. Непонятно, правда, за что? Она сама нередко прибегала к подобному способу «успокоения», чтобы долго не разбираться. А потом, уже на станции, устраивала «разбор полётов».

День разделился на две абсолютно несопоставимые половинки. Утром она проснулась рядом с Руанном, а сумерки встречала в окружении незнакомых людей.

Дождь вперемежку со снегом сошёл с ума. Он бил по крыше грузовика, будто обвиняя: «Предательница! Вернись к тому, кого обещала любить!»

Лин затолкала такие мысли подальше и попыталась уснуть. Она закрыла глаза и прислонилась к спинке сиденья. Всё плохое забудется, она вернётся к Руанну, как только сочтёт нужным. Он поймёт.

Последнее, что она увидела, перед тем как закрыть глаза, — встревоженное, сосредоточенное лицо Виры.

***

Утренний туман поглотил Гнездо. По окнам-стекляшкам стекали капельки росы. Город опустел. Подметали дороги и чистили витрины магазинов закутанные в тёплую одежду земные люди. Патрули, одетые с иголочки, время от времени пугали присутствием на дорогах, но тёмно-зелёный грузовик, по странному совпадению, их не интересовал. Лин заподозрила, что её провожатые используют некий код, ни разу не ломанный, а потому надёжный. Откуда у них столько средств?

Машина петляла всю ночь, совершив лишь несколько остановок, — сходить в туалет, размять ноги… Во время одной из них грузовик сменил цвет на темно-бордовый, ловкий механик-водитель поменял колеса и налепил новый штрихкод. На Лин надели код балаклавы, для того чтобы спрятать внешность. Изменились лишь длина волос и разрез глаз — похрамывающий код. Но лучше так, чем ничего.

Девушке казалась, что вот сейчас из укрытия выскочит отряд терциев, и их повяжут. Её приведут «на покаяние» к Руанну и вынудят просить прощения публично. Он на подобное не согласится, но Лин после побега придётся ох как несладко. Эта мысль вызвала страх вперемешку со своего рода приятным волнением… возбуждением. Она призналась самой себе, что по-настоящему Руанн уже не пугает. Да, он делает страшные вещи, но не по отношению к ней.

Что было неприятно — она заранее чувствовала себя виноватой. А ведь уехала, потому что хотела… хочет знать правду. Если он ни в чём не замешан — Лин сразу же вернётся к своему ящерру.

Тогда откуда чувство вины?

Глазастый солдат не сводил с неё пристального взгляда. Лин стоило бы оскорбиться, но даже на это не было сил. Она пыталась анализировать то, что произошло.

Зачем она уехала? Поверила словам Виры. А как иначе? Лин всегда верила матери, ведь она никогда не врала.