— Присаживайся, Венилакриме…

Все стояли.

Она медленно уселась в большое уютное кресло. В такое надо с ногами забираться, а не вот так, осторожненько. Скрипнула подшивка.

Её руки легли на подлокотники, обработанное дерево согрело кожу. Всё это Лин делала медленно, и лишь ощутив, что смогла занять максимально удобную позу, опять посмотрела на гостей. На всех разом.

Им было что сказать, но никто не смел произнести первую фразу. Бывшие руководители «Станции 5» глядели на девушку в кресле — усталую, растрёпанную, с прилипшими к лицу волосами, — и сравнивали её с той, что ещё год назад так настырно требовала от них повышений. Осталась ли она прежней: вздорной и чуть-чуть грубоватой, с этими её попытками всем угодить, быть полезной каждому?

— Лин, мы благодарны тебе…

Это Лекс-Ка. Он, конечно, он, кто ещё мог сделать первый шаг?

— Ради «Станции 5» ты рискнула всем. Мы знаем о твоём поступке. И мы собрались здесь… чтобы выразить признательность.

Она едва удержалась от того, чтобы не спросить: «О каком поступке идёт речь?». Удержалась. Древнее правило гласило: если ты молчишь — другие говорят.

Кашлянула Вира. Она до последнего сомневалась — стоит ли идти на такой решительный шаг и позволять Лин увидеть всё самостоятельно. Решила, стоит. Слова этих псевдоруководителей, утративших свою власть вне «Станции 5», возымеют эффект. Лин столько лет добивалась их расположения… Она поверит.

Вире стало не по себе. Зачем она столько лет позволяла своей дочери верить в то, что они — высшая власть? Ради безопасности? Той самой, эфемерной и утраченной…

— Хорошо… — Лин на секунду прикрыла глаза. — Объясните, за что же вы так благодарны?

Вира подошла к креслу Лин. Положила руки ей на плечи. Защищая или только создавая видимость защиты.

— Думаю, ты захочешь узнать их версию развития событий…

Лин подумала. Оглянулась на Виру.

— Да, наверное, захочу…

— Остались записи, — отозвался Лекс-Ка, — где ты, Венилакриме, пытаешься остановить ящерров. Мы знаем, многим людям удалось спастись благодаря тебе. Ты отвлекла ящерров, давая нам время эвакуировать население.

— Не вы эвакуировали, — тихо произнесла Вира, но все её услышали. Прищуренный взгляд остановился на Лекс-Ка. — Не делай вид, будто вы причастны к спасению этих людей.

— Но, — Лин беспомощно оглянулась на Виру, — такого… такого не было.

— Было! — громко возразила Вира. Чересчур громко, даже резко. — И мы можем это доказать… Славий, включи проекцию.

Мужчина, которого Лин про себя называла Глазастым, наконец-то обрёл имя. Он достал из внутреннего кармана квадратный диск. Резко замахнулся от плеча и прилепил его к стене. Посреди комнаты возник большой двусторонний экран. Плоский, как монета, с синеватым отливом по бокам.

На экране — движение. Бежала девушка. Жуки начали снимать не с самого начала, поэтому непонятно — откуда и куда она бежала. Ясно одно: эта девушка — Венилакриме.

Каждый присутствующий в комнате с лёгкостью узнает эту дорогу. Именно её нужно выбирать в случае эвакуации. Лин ощутила, как по спине пробежал холодок.

Позади были слышны крики. Ящерриное клокотание. Возникло подозрение, что за Лин гонятся, не уверенность — смутное подозрение. Она подбежала к выходу и ввела код. Дополнительный источник питания всё ещё работал — дверь поддалась.

Лин ступила на сырую землю. На улице ночь, но искусственное освещение делало картинку очень светлой, почти как днём.

Листья, которыми был прикрыт выход, ударили её по лицу. В уголке губ собралась маленькая капелька крови. В глаз попала соринка. Она сделала несколько размашистых шагов вперёд и увидела…

Вокруг было много земных людей. Ящерры выстроили их в стройные ряды и медленно заставляли заходить на борт кораблей — больших, круглых, зависших в метре от земли. Повсюду была слышна ругань, детские крики, мольба.

Процессом отправки руководили не терции, а обычные военные ящерры. Но их было много, и они все вооружены до зубов. Враги не использовали влечение — сила оружия убедительнее и требует меньше затрат.

Девушка на экране вздрогнула. Её ужас очевиден, ведь она ещё не жила в доме судьи, не привыкла быть окружённой ящеррами. Она бы хотела убежать обратно на станцию. Спрятаться, и пусть они её подорвут вместе с этим местом. Все её силы уходили на то, чтобы не закричать.

Как они могли не услышать скрип открываемой ею двери?

Да нет же, услышали. Девушку увидели как минимум двое ящерров. Один из них прошипел непонятный звук. Тогда и остальные заметили застывшую фигуру. И лишь руководившие погрузкой не стали отвлекаться.

Ящерры начали приближаться. Их тела сгруппированы — каждый готов к прыжку.

Лин осмотрелась.

Тысячи людей. И десятки кораблей. Не машин, а настоящих кораблей для дальних полётов. Наверное, камера-жук засел на дереве. Он удачно сфокусировался, и на экране крупным планом появилось лицо Лин — с капелькой запёкшейся крови в уголке губ и покрасневшим глазом. С лицом, концентрирующим в себе ужас, отчаяние и решимость одновременно.