Паркер глубоко вдохнул, и медленно прикрыл глаза, будто стараясь прийти в себя. Он никогда не терял над собой контроль, но эта ведьма, буквально одним своим видом, выбивала его из всякого равновесия.

Кай выдохнул, выпуская воздух из едва приоткрытых губ. После секундного колебания, он всё же убрал свою ладонь, спрятав её в кармане брюк, но при этом, так и не сдвинулся с места. Впрочем, и этого хватило, чтобы Бонни вздохнула с облегчением. Боль прекратилась, оставив после себя лишь лёгкое жжение.

– Знай, Бон-Бон, – нарочито мягко проворковал Паркер, нежно заправляя прядь каштановых волос девушке за ухо, – я ещё не выпотрошил тебя только потому, что ты пока нужна мне. Вот и всё. Никакой жалости.

Бонни нахмурилась. Ей показалось, или Кай действительно произнёс эти слова только для того, чтобы убедить в них самого себя? Впрочем, наверное, ей и вправду только показалось. Паркер монстр, и ему никого и никогда не жаль, а особенно её, ведьму, что уже дважды отправляла его в ад.

– Поняла?

Бонни медленно кивнула. Она поняла.

Губы Кая растянулись в довольной улыбке.

Хорошая девочка.

И только сейчас, «хорошая девочка», наконец, заметила окровавленную рубашку еретика, и что-то настойчиво ей подсказывало, что это явно не его кровь. Бонни почувствовала рвотный позыв, а в нос тут же ударил едкий медный запах.

Что он, чёрт возьми, наделал!?

Уловив изменения эмоций на лице ведьмы, Паркер проследил за её встревоженным взглядом. Удивительно, что она не заметила этого раньше, ведь вся его одежда была фактически полностью пропитана чужой кровью.

Он безразлично пожал плечами.

– Я не веселился целый год. Мне требовалось расслабиться, – и в голосе, как и всегда, ни капли раскаяния.

На лице Бонни, тревога сменилась отвращением, а после и злостью. Даже не так – жгучей ненавистью.

– Ты – псих!

Кай медленно наклонился. Теперь, их с Бонни глаза были на одном уровне, и ведьма впервые не отвела свой взгляд. Похоже, она действительно была очень на него зла.

Паркер слегка склонил голову вправо, а потом безразлично произнёс:

– Я знаю.

Девушка тяжело дышала. Как же она его ненавидела! Каждой клеточкой своего тела, до дрожи в руках, до крепко стиснутых зубов и пламени ярости в зелёных глазах. И прежде, чем Бонни успела подумать, прежде чем она успела себя образумить, рука девушки резко взлетела вверх, а после, раздался громкий хлопок, звоном отдавшийся от стен вмиг притихшего дома.

Голова Кая слегка дёрнулась в сторону, а на его щеке тут же проявился алый отпечаток ладони мулатки. Из груди еретика раздался приглушённый рык, и в тот же миг, Бонни поняла, что разбудила задремавшего зверя. Но теперь, девушке было на это всё равно. Она ни о чём не жалела, и будь её воля, продолжила бы бить Паркера до тех пор, пока на это были силы. Да и что он может ей сделать? Убить? Оу, это было бы только одолжением. И да, Беннет действительно верила во всё это, но только до тех пор, пока Кай вновь не повернулся к ней лицом, и под его глазами, залитыми кровью, не пробежала сеточка сиреневых вен.

Бонни нервно сглотнула, чувствуя волну страха, накрывающую её с головой.

– Это было чертовски грубо, Бон, – прорычал Паркер, обнажая острые, как лезвие бритвы, клыки.

Он больше не мог контролировать свою жажду, и эта пульсирующая жилка на шеи Бонни, буквально сводила его с ума.

– Пожал…

Это было последнее, что успела вымолвить ведьма, перед тем как клыки еретика буквально разорвали ей шею. Девушка ахнула, чувствуя, как из её тела начинает медленно уходить жизнь, а вместе с ней и магия, перетекающая в ладони, так крепко держащие её за плечи.

Кай же буквально захлёбывался в её крови, не находя в себе сил, чтобы остановиться. Он знал, что убивает Бонни, слышал, как всё медленнее и медленнее стучит её сердце, чувствовал, как она обмякает в его руках, издавая судорожный всхлипы. Паркер всегда знал предел, понимал, когда следует остановиться, чтобы не перейти черту, но сейчас, в этот момент, собственное тело, свои же инстинкты, оказалось ему неподвластны.

Девушка чувствовала, что ещё пару секунд, и она потеряет сознание. В глазах темнело, а тело продолжало оставаться в вертикальном положении только благодаря Каю, сжимающему её плечи руками. Инстинкт самосохранения кричал Бонни бороться, но вот только сил на борьбу совсем не осталось.

Но всё закончилось так же неожиданно, как и началось. Кай резко отшатнулся назад, а Беннет без сил рухнула на пол, морщась от боли, и зажимая ладонью рваную рану, чувствуя, как собственная кровь просачивается через плотно сжатые пальцы.

Паркер тяжело дышал, а по его подбородку и шеи, стекала густая алая кровь ведьмы, при этом смешиваясь…

С его собственной!?

– Какого чёрта?

Наверное, впервые, Бонни услышала растерянность и недоумение в голосе Малакая. Сам же Кай, осторожно коснулся кончиками пальцев своей шеи, чувствуя, как на подушечках отпечатываются влажные кровавые следы. На том же самом месте, что и ведьмы, сейчас у еретика медленно затягивалась рванная рана.