Бонни поморщилась. Слушать это становилось просто невыносимым, и девушка уже пожалела, что вообще завела этот разговор. У Кая нет сердца, и он уже в который раз смог это доказать ей. Но вот только сам парень, кажется, уже не желал замолкать. Воспоминания двадцатипятилетней давности, приносили ему немыслимое удовольствие, и лучше их, были только испуганные, полные отвращение глаза ведьмы, смотрящие сейчас прямо на него.

Глупая, глупая Бонни. Она всё ещё думает, что ему может быть жаль.

– Одного из них я прикончил с помощью его же силы, – с улыбкой продолжил Кай. – Это было так весело, но, наверное, одновременно и грустно. Грустно оттого, что однажды, твоя собственная магия, может обернуться против тебя самого.

– Хватит, Кай.

Но Паркер сделал вид, что и вовсе не услышал просьбы ведьмы.

– Я заставил его захлёбываться в собственной крови. Хрипеть от недостатка кислорода, и терпеть одновременное ломание каждый из его костей, – голубые глаза парня опасно сверкнули. – Он продержался более пяти минут, остальные не выдержали и двух.

Бонни чувствовала, как её начинает трясти. Она больше не могла этого слушать. Она больше не хотела этого делать. Кай чудовище и садист, упивающийся своей мощью. Он самый настоящий монстр, и этого монстра, можно остановить только силой, потому что он сам, никогда не прекратит свои кровавые деяния.

– Так ты всё ещё хочешь поговорить о моей семье, Бон-Бон?

Девушка поджала губы, борясь с той дрожью, что пронзала всё её тело. Она боялась, была до коликов напугана, но понимала, что либо сейчас, либо уже никогда.

Ведьма резко вскинула вверх свою правую руку, и в тот же миг, Кай, согнувшись пополам, с грохотом рухнул на колени. В его взгляде отразились непонимание и растерянность. Бонни определённо удалось застать Малакая врасплох.

– Ты должен гореть в аду, Кай, – хрипло просипела Беннет, чувствуя, как много магии уходит на то, чтобы удержать еретика. Долго она так не выдержит.

Парень же хрипло рассмеялся, вскидывая на Бонни полный безумия взгляд.

– Я уже там был, Бон-Бон, и теперь, пришла пора там побывать всем, кого ты так любишь и оберегаешь.

Ярость окутала разум ведьмы, заставляя потерять последние частички благоразумия, наперебой твердящие о том, что всё, что она сейчас делает, в скором будущем обернётся против неё самой. Но в этот момент, Бонни было на это плевать, и единственное, что она сейчас желала, так это причинить Паркеру столько боли, сколько он причинил её другим за последние двадцать пять лет.

Беннет резко отвела руку в сторону, и зеркально ей, Кай с силой отлетел в стену, ударяясь об неё всем телом, и с грохотом падая на пол. Одна из его рук, вывернулась под неестественным углом, а из разбитой губы потекла алая кровь. Но несмотря на всё это, парень лишь рассмеялся. Безумно. Более пугающе, чем обычно. И тот факт, что Паркер не страдает от физической боли, разозлил Бонни ещё больше. Она решительно шагнула к нему.

– Говоришь, что заставил своего брата, захлёбываться в собственной крови? – яростно прошипела ведьма, наклоняясь к парню, и заглядывая прямо в его пустые глаза.

В ответ Кай издал лишь короткий смешок. Он не боялся её. У ведьмы не хватит сил, чтобы его одолеть, но, похоже, сама Бонни считала иначе. Ладонь Беннет резко сжалась в кулак, и в тот же миг, с лица Паркера стёрся даже намёк на улыбку. Еретик закашлялся, склоняя голову вниз, и прижимаясь лбом к полу, а уже в следующий момент, из его рта хлынула густая, практически чёрная кровь.

Бонни никогда не была жестоким человеком, но сейчас, смотря, как Кай захлёбывается собственной кровью, она испытала небывалое наслаждение. Он был должен прочувствовать всё то, что чувствовали другие, пережить все эти ужасы на своей шкуре, и только после этого, молиться об искуплении собственных грехов.

Сплюнув кровь на пол, и проведя тыльной стороной ладони по губам, Кай тяжело вдохнул. Грудь всё ещё сдавливало, не позволяя нормально дышать, а каждая клеточка тела буквально горела огнём. Стоит отдать ведьме должное, практика её магии была на довольно таки высоком уровне.

Но не успел парень хоть немного прийти в себя, как резкая, просто невыносимая головная боль, заставила его закричать. Повалившись на бок, он с силой сдавил виски ладонями, надеясь хотя бы слегка уменьшить свои страдания, но тщетно. Каю казалось, что по его черепу, раз за разом, изнутри и снаружи одновременно, наносят нескончаемые удары молотком. Кровавые слёзы хлынули из глаз еретика, а из его приоткрытых губ вырвался то ли хрип, то ли стон.

Так невыносимо больно!

Бонни вновь махнула рукой, и Паркер закричал ещё громче, заглушая своим криком, треск ломающихся костей. Его рот полностью наполнился кровью, но Кай больше не находил в себе сил даже чтобы просто сплюнуть её на пол. Перед глазами всё начало темнеть, и парень держался из последних сил, чтобы не потерять сознание.