Беннет бросила задумчивый взгляд на Малакая. Его лицо было сосредоточенно, а от былого веселья – не осталось и следа. Чтож, стоило признать, видеть его таким – довольно непривычно. Обычно не умолкающий ни на секунду, сейчас, Кай, уже более часа, соблюдал гробовое молчание, а судя по небольшой складочке, что пролегла меж бровей парня, он определённо был крайне глубоко погружён в свои мысли, при этом, не обращая ни на что внимания.

Интересно, о чём думают психопаты?

Бонни усмехнулась. На самом деле – это было последнее, что она действительно хотела знать. Девушке было даже страшно представить, какие мысли, могут бродить в голове социапата. Наверняка, это было что-то крайне ужасное. Очередной дьявольский план, по захвату всего мира. Ведь именно этого всегда хотел Кай, верно? Власти.

Ведьма поджала губы, скользнув взглядом по лицу Паркера, рассматривая каждый его дюйм. Стоило признать, он всё же действительно был чертовски привлекательным. Монстры не должны иметь столь ангельской, и слишком невинной внешности, ведь это – становилось их главным оружием. Жертва никогда не заподозрит до чёртиков милого парня, она всегда послушно последует за ним, при этом не испытывая даже капли страха. Но вот только, когда чудовище вырвется наружу, разрывая на своём лице невинную “маску”, бежать будет уже слишком поздно. Он уже тебя не отпустит, ведь монстры – не оставляют своих жертв в живых.

Но ты ведь всё ещё жива, а значит, иногда, жертве всё-таки удаётся избежать своей страшной участи.

Бонни тяжело вздохнула. Перед глазами девушки, сейчас стояли лица тех, кто пал от руки Кая. Несчётное количество… Прошёл всего месяц с его возвращения из тюремного мира, но крови успело пролиться уже слишком много. Кай был безжалостным психопатом, убивающим только ради своего развлечения. Наверное, он испытывал какое-то садистское удовольствие, заглядывая в глаза бьющейся в агонии жертве. Ему ничего не стоило отнять чью-либо жизнь. Такие как Паркер – не заслуживают прощения. Такие как он – никогда не изменятся.

“Ты меняешь меня, Бонни…”

Девушка вздрогнула, чувствуя, как по плечам и спине, прошёл непрятный озноб. Голос Кая, так неожиданно, и слишком громко, буквально из ниоткуда раздался у неё в голове. И то, что он сказал – Беннет была готова поклясться, что парень никогда не произносил этого вслух. Она никогда не слышала от него эти слов. Но тогда что это был? Желаемое, выдаваемое за действительное? Нет, абсурд, ведь девушка никогда не стремилась стать той самой, кто пытается “вылечить” неизлечимо больного. Она не хотела быть той, кто действительно бы менял Малакая, ведь такие девушки, в итоге, имеют лишь две развилки судьбы: их либо убивают, либо в них влюбляются. И ведьма даже не знала, что их этого было бы хуже – умереть, или стать жертвой безумной любви психопата.

Бонни невесело усмехнулась, вновь переводя взгляд на Кая. А его слова, как бы она не пыталась их заглушить, продолжали эхом отдаваться у неё голове. Кажется, их “игра без правил”, зашла уже слишком далеко, и это было пора останавливать, пока не стало слишком поздно.

Кай же, заметив, что ведьма за ним наблюдает, широко улыбнулся, вмиг стирая со своего лица – даже намёк на недавнюю задумчивость. Теперь, он вновь был тем самым Малакаем, что и всегда. Беззаботным парнем, со слишком детским озорством во взгляде.

– Не можешь налюбоваться моей красотой? – он издал короткий смешок, в то время как Бонни, недовольно поджала губы, моля всех богов о том, чтобы парень не заметил её смущения.

– Ты слишком высокого о себе мнения, – буркнула она, отворачиваясь к окну, за которым, то и дело, промелькивали только бескрайние поля.

Какого чёрта, уже второй раз за день, Паркер заставляет её чувствовать себя полнейшей идиоткой?

Кай же довольно хмыкнул, зеркально девушке, возвращая взгляд к дороге. А перед глазами, совсем некстати, вспыхнула их недавняя сцена в мотеле. Парень поджал губы. Как же низко он пал, раз уже второй раз подряд, в тайне от самой ведьмы, урывал её поцелуи. Словно робкий мальчишка, на своём первом свидании. Ещё совсем неопытный, но, в тоже время, уже слишком желающий впиться в эти приветливо приоткрытые губы – страстным поцелуем. Стоило признать, Беннет была чертовски собой хороша. И слишком неправильная волна возбуждения, то и дело захлёстывала Кая, стоило ему только на миг представить, какова она, когда отвечает на его ласки. Еретик ставил на то, что ведьма была крайне горячей, и её взрывной темперамент, ни на секунду не позволял в этом даже усомниться.

Паркер медленно выдохнул, стараясь избавиться от наваждения. Какого чёрта, он вообще так часто думал о Беннет? В последние дни, она буквально заполонила собой всё его сознание. Ведь даже закрывая глаза, Кай продолжал видеть эту заносчивую ведьму, что каждый раз, буквально сводила его с ума. Рядом с ней, его обычно блестящий контроль, то и дело давал сбои. И Паркер не знал, сколько ещё он вытерпит перед тем, как, наконец, сорвётся, окончательно слетая с катушек. Ведь после этого срыва – его уже никто не сумеет остановить.

Кай чертыхнулся. Этому было пора положить конец, иначе, он свихнётся окончательно. Нельзя позволять слабостям, затуманивать свой разум. Парень вновь сосредоточился на дороге. Им предстояла долгая поездка, и едва ли они прибудут в Портленд к полуночи. Впрочем, главное застать Лауру врасплох.

Мысли о матери, заставила Паркера отвлечься. В последнее время, он был готов думать даже о ней, лишь бы избавиться от образа Беннет. Удивительно, ведь ещё месяц назад, Кай даже не допускал в своей голове и мысли о собственной семье, а сейчас, старался думать только о них, лишь бы на время затмить в сознании лицо чёртовой ведьмы. Чтож, возвращая мысли к своим ближайшим родственникам, Паркер мог отметить только то, что ненавидел всю свою семью так же сильно, как и они ненавидели его – с самого детства. Презирали и боялись одновременно, зная, что может они и могут колдовать, но он способен отобрать у них всю их магию, обратив её против законных хозяев. И Кай это делал. Всегда. Причинял боль своим братьям и сёстрам, чтобы они, хоть на миг, смогли поняли, насколько больно было ему самому. Но в итоге, день за днём, в ответ, парень получал лишь сильные удары отца, что буквально выбивали из ещё совсем мальчишки весь дух. Кажется, на его спине, всё ещё сохранилось несколько, напоминающих об этом шрамов.