– Моя семья всегда пыталась сломить меня, – Кай невесело усмехнулся, ловя на себе удивлённый взгляд Бонни, – только вот у них ничего не вышло.

Беннет медленно кивнула. Признаться, она не ожидала, что парень решится с ней об этом заговорить. Раньше, он приходил в ярость только об одном упоминании о своей семье, а сейчас… что ж, складывающиеся обстоятельства, меняют многих. И как оказалось, за эти две недели, изменилась не только она. Как бы Кай не продолжал это отрицать, он тоже становился другим. Более… человечным?

– Но ведь твоя мать любила тебя, – опасливо произнесла ведьма, не зная, какую реакцию вызовут её слова, – я видела это по тому, как она смотрит на тебя.

Кай глухо рассмеялся, хотя, вряд ли ему вообще было сейчас смешно. Эти чёртовы эмоции, раз за разом окатывали его волной.

Виной всему эта чёртова связь…

– Она любила того, кем я никогда не был. Того, кем она хотела, чтобы я стал. Не дефективного близнеца. Не меня. Настоящего. Не такого, – он скривился, – монстра.

Бонни поджала губы, с жалостью взглянув на парня, хотя, навряд ли он хоть на йоту в ней нуждался. Почему она его жалела? Убийцу? Социапата? Того, кто причинил ей и её близким столько страданий? Едва ли ведьма сама знала ответ на этот вопрос. Наверное, она просто была… такая. Всё время думающая, что даже самое великое зло можно исправить. Деймон, Стефан, даже Энзо – они все были убийцами. Они вырезали целые деревни, убивали чьих-то матерей и детей, так чем же и Кай был хуже их? Впрочем, ответ напрашивался сам собой: Малакай безжалостно убил всю свою семью.

– Мы не выбираем собственную судьбу, – наконец, сухо бросила Бонни, ведь жалеть детоубийц было нельзя, а в особенности тех, кто до последнего не раскаялся в своих грехах.

Кай усмехнулся, чувствуя, как слишком непривычно, сердце гулко застучало в груди. Бонни до сих пор его ненавидела… да и вряд ли парень вообще мог надеяться на её прощение и понимание. Это ведь всё та же ведьма, что и в 1994, которая была готова пожертвовать собственной свободой и жизнью, только бы не выпустить из тюремного мира – разъярённого монстра, с величайшими планами о том, как он разорвёт на куски весь свой ковен Близнецов.

Чёртова связь, как и чёртов Люк, превращала его в чёртову тряпку!

Паркер крепко стиснул челюсти. Ему действительно было пора искать способ, как избавится от связи, вот только, кажется, выход был один: убить того, с кем ты связан. А убийство Бонни, было равносильно самоубийству. Интересно, если он пробьёт колом её сердце, и после этого отправится в ад на скоростном поезде, каковы шансы, что он успеет выскочить из него до того, как поезд сойдёт с рельс, объявляя пассажирам, что ад закрыт, и их следующая остановка пустота?

Но слишком неожиданно, невесёлый поток мыслей Малакая, нарушила резкая вспышка света перед глазами, после которой, последовала невыносимая боль.

Кай крепко стиснул зубы, а из его груди раздался утробный рык. Парень не понимал, что с ним происходит, но перед взором, словно диафильм, начали проскальзывать образы знакомых ему людей. Его семьи.

Джозетт, Лукас, Оливия, отец…

Один за другим, и каждый из них, смотрел ему прямо в глаза. Прожигал своим взглядом, и, кажется, повторял одну и тут же фразу: конец настал…

– Кай!… Кай!…

Будто откуда-то издали, Паркер слышал до ужаса перепуганный девичий голос, но эти яркие вспышки света перед глазами, и невыносимая головная боль, просто не позволяли ему сориентироваться в пространстве. Еретик слишком отчётливо слышал панику в словах, слетающих с уст Бонни, и, кажется, он даже чувствовал её тёплые прикосновения к собственной ладони. Паркеру так отчаянно хотелось откликнуться на девичий зов, сказать, что “всё хорошо”, но ему просто не удавалось этого сделать. Боль оказалась сильнее, чем он. Да и на самом деле – всё было чертовски плохо.

Тёплые пальцы, слишком неожиданно, сжали его ледяную ладонь. Вот он – тот самый конец.

И последнее, что Кай запомнил, так это дикий крик. Он оборвался, когда нахлынула тьма.

***

– Куда она могла деться? – наверное, Кэролайн уже сотню раз обежала весь необъятный особняк Сальваторе, при этом выкрикивая имя подруги, будто предполагая, что та могла спрятаться в одной из комнат.

Елена, взволнованная не меньше Форбс, бросила полный отчаяния взгляд на Стефана. После того, как пропали Деймон и Энзо, они теперь потеряли и Бонни. Это было просто ужасно! И отказывалось укладываться в голове.

– Что если Кай вновь похитил её? – ещё более взволнованно пробормотала Кэролайн, в ужасе прижимая ладони к лицу.

Сальваторе же лишь покачал головой. Что-то ему подсказывало, что Кай не похищал Бонни, а она сама, добровольно ушла прямо к нему. Стефан не был слепым, и он буквально на собственной шкуре ощущал ту боль, что волнами исходила от ведьмы. Бонни винила себя во всём произошедшем. Она считала, что исчезновение Энзо и Деймона, грузом лежит на её хрупких плечах. И девушка наверняка была готова на всё, чтобы спасти их, и не важно какой ценой. Даже если эта цена – непоправима высока.