– Хорошо бы вообще это не вспоминать.

– Надеюсь к тому моменту мы уже поймаем извращенца и у вас действительно отпадёт в этом необходимость.
– Утешил Линдквист.

Он обвёл нелепого человечка в блокноте кружком и зачеркнул, дорисовывать было нечего.

– Давайте разберёмся с тем, как вы сюда попали. Рассказывать, как именно не нужно, я всё видел на записи с камер наблюдения, но некоторые вопросы у меня возникли.

Узбек, уверенный, что вскоре ещё один человек будет относиться к нему как к идиоту, даже не попытался начать рассказ о погоне с самого начала.

– Что меня побудило бросить под автомобиль?

– При просмотре видеозаписи складывается впечатление, что вас преследовали. После того как вы вышли из подворотни, то увидели кого-то или что-то. Испугались до одури и побежали, что произошло дальше мы оба знаем. Или я не прав?

Инспектор уставился на узбека, отметив как тот стремительно бледнеет.

– Старуха! За мной гналась старуха!
– Поведал узбек полушёпотом.

– Это был не напавший на вас ночью, ни огромная злобная собака, ни грабитель? Вас преследовала старуха?
– Уточнил инспектор, немного отодвинувшись вместе со стулом от кушетки.
– И от неё вы прятались целый час в подворотне?

– Да!
– Неожиданно громко подтвердил узбек.
– Целый час просидел за мусорным контейнером, а эта тварь перешла улицу и всё это время поджидала! Она хотела меня убить! Проломить голову картошкой обернуть вокруг шеи авоську и придушить прямо посреди улицы! Я бежал! Я спал свою жизнь!.. Да развяжите же меня! У меня скоро пролежни появятся! Я не вру!

Линдквист отодвинулся со стулом ещё чуть дальше. Пострадавший был явно не в себе. Количество вменяемых фигурантов этого расследования стремительно уменьшалось.

– Не будет у вас пролежней.
– Заверил он.
– Я скоро вернусь. Только я вас умоляю, никуда не уходите.

Инспектор встал со стула и покинул палату. Пока его не было, узбек продолжал психовать, пытался вырваться из пут и даже прослезился от своего бедственного положения. Вскоре вернулся гость в компании ещё одной незнакомой медсестры. Узбек даже подумал, что медсестёр в этом заведении значительно больше чем пациентов. Под пристальным взором инспектора она сделала укол, после которого узбек начал постепенно успокаиваться. Когда он перестал дёргаться, освободила от ремней, встала рядом.

– Вот видите, не всё так плохо.
– Подбодрил Линдквист и вновь уселся на стул.
– Я обо всём договорился и если вы будете вести себя хорошо, то вас выпишут через пару дней. Если плохо, то эти пару дней вы проведёте связанным.

Вкупе с успокоительным, долгожданное освобождение дало плоды.

– Я буду вести себя очень хорошо.
– Блаженно ответил узбек.

– Замечательно. Мне, к сожалению, пора идти, а вы поправляйтесь и на следующей неделе заходите ко мне. Только обязательно и без происшествий.

Узбек уже полностью успокоился и только утвердительно кивнул. Линдквист попрощался, покинул палату вместе с медсестрой. Перед уходом он посетил лечащего врача, попросил попридержать пациента подольше и присматривать за пациентом вплоть до выписки, но не фиксировать. Не то, чтобы инспектор ему не доверял, но помимо неизвестного прихрамывающего мужчины и узбека, никакой старухи на видеозаписи с камер наблюдения не было.

Глава 10.

К анистра преткновения .

Осознано или нет, но её боятся все. Увидите человека, который утверждает обратное - плюньте ему в лицо, он боится её больше всех. Она - это рычаг, открывающий врата в мир послушания и самых сокровенных тайн, мощнейшее оружие в борьбе за дисциплину, стимул для каждого. В отличии от счастья или любви, она не только реальна, но и не требует к себе особого пиетета. Ей это не нужно. Вцепившись в человека уже через несколько секунд после рождения, она сопровождает его из года в год периодически напоминая о себе. В конце концов, на исходе жизни, именно она не даёт несчастному сосредоточиться на мысли о печальном исходе...

В тоже время это - вызов! Торжество силы духа над хрупким, немощным телом. Победа над ней - повод для гордости. Всякий челочек, услышав рассказ о трудном сражении с ней, преисполнится уважением к рассказчику и поделится этой историей с ближним. Из уст в уста, от одного к другому, от поколения к поколению. История может стать былью или же легендой, зависит от рассказчика.

И всё же, практика показывает, что люди имеют опосредственное представление о боли.

– Говори, сука! На меня смотри, сука! Отвечай на вопрос, сука!
– Орал Лодыгин, держа в руках липкие от крови плоскогубцы.