Старик опёрся на балюстраду. Толпа бесновалась, ожидая его слова. Подхалимы наконец-то заткнулись, у позади стоящего адъютанта произошёл инсульт.

– "Пора!" - Подумал картонный диктатор.

Воцарилась долгожданная и гробовая тишина. Толпа безмолвствовала. Его могучие лёгкие вобрали в себя кубометры воздуха, пальцы сдавили балюстраду так, что вместо костяшек побледнела сама балюстрада. И только Никонорыч открыл рот, как кто-то выключил солнце.

Секунда замешательства обернулась паникой. Внизу зажглись огни, за ними факелы. Людское море начало штормить, в нём появились островки огня и боли. Это вспыхнули костры. Толпа редела, горели еретики и ведьмы.

Старик смотрел на этот праздник народного единства и не знал, что произнести. Он мямлил. Толпа не нуждалась в наставлении престарелого оратора. Ему нужно было чудо, и оно произошло! В небе зажглась новая звезда... Чуть левее погасшей. Толпа разразилась плачем женщин и взвизгами мужчин. Все без исключения смотрели на небесное светило, не в силах отвести взгляд. Старик следовал примеру остальных, но на его глазах были слёзы радости.

Она находилась в ста сорока девяти миллионах километров, своей колоссальной массой внося коррективы в небесную механику. Неимоверная, феноменальная и всё такая же обшарпанная. Канистра давала свет отнюдь не миллиардам, а только ему одному.

Толпа ахнула и разверзлась в стороны. На площадь, по правую руку от старика, вошла колонна людей, одетых по единой форме. Колонна шла уверенно, но с каждым шагом всё больше и больше проваливалась в брусчатку площади и до Никонорыча добрались только русые макушки её участников.

Следующая колона. По площади пешим порядком, сверкая зубными коронками, проследовала колонна операторш бензоколонок. Все как одна маршировали в ногу, каждая была вооружена заправочным пистолетом. Поравнявшись с Никонорычем, участницы шествия синхронно выставили в сторону левые руки с заранее заготовленными карточками. Карточки упали на брусчатку, операторши синхронно улыбнулись, и ослепительная вспышка заставила старика зажмуриться. Он открыл глаза, площадь пустовала, операторши исчезли, халдеи за спиной испарились, превратившись в тени на выгоревших стенах.

Вскоре, вслед за колонной операторш, появилась и колонна кандидатов в депутаты народного собрания, возглавлял её никто иной как сам Никонорыч.

– Левой... Левой... Левой...
– Подбадривал он функционеров, залихватски размахивая скипетром.

Бравый старик подмигнул сам себе и перешёл на бег, колонна кандидатов бросилась вдогонку, но очень скоро, задыхаясь, распалась на группы и встала как вкопанная. Глядя на это безобразие, Никонорыч приказал провести децимацию. Головы самых слабых взмыли ввысь и выжившие девяносто процентов колонны продолжили догонять Старую падлу.

Кульминацией парада являлся проход по площади механизированных мачт освещения, но почему-то на конной тяге. Старик сосредоточился на наземной технике, оставив без внимания, проплывающих над головой людей и чудные летательные аппараты (О них будет рассказано много позже и в чуть более диком опусе).

Место механика-водителя занимал заплаканный мужчина не то азиатской, не то славянской наружности, место командира мачты, неясный, но безусловно жирный силуэт...

***

– Дело было так!..
– Начал было Андрей и громко хлопнув в ладоши, испугал впереди идущую девушку.
– Сударыня, виноват.

Девушка обернулась, Андрей явил ей кривую улыбку, слегка кивнув, очень удачно шаркнул ногой. Получилось нечто вроде галантного поклона.

– Так вот.
– Продолжил он.
– Иду я как-то по улице. Дело было несколько дней назад, поэтому и запомнил. Ну, иду себе... Солнышко сияет, настроение хорошее. Я улыбаюсь - люди слепнут... Да, неплохой выдался денёк.

Андрей шёл рядом с качком по улице вот уже десять минут и отставать не собирался. Он рассказывал очередную нелепую историю и улыбался. У качка даже сложилось впечатление, что эта голубоглазая сволочь улыбается даже не часто, а круглосуточно, семь дней в неделю. Это бесило Сирожу. Несколько раз он пытался намекнуть голубоглазому недругу, что лучше оставить его в покое, но тщетно. Намёки никогда не были коньком Сирожи. Андрей всё так же шёл рядом. Пару раз он даже пытался убежать от него, но Андрей словно в кошмаре неизменно догонял запыхавшегося качка, с тем, чтобы продолжить террор.

– Выходит из подворотни прямо передо мной этакий человек-винегрет.
– Продолжил Андрей.
– Нет. Честно! Смотрит в землю и ковыляет себе к перекрёстку. Прошёл несколько метров, остановился, повернулся вокруг себя. Идёт дальше, ещё несколько метров, снова обернулся... И на меня смотрит, да таким ошалелым взглядом...а потом как рванёт! Серуня, вы когда-нибудь видели, как бегают утки?

– Сирожа.
– Вновь поправил качок.
– Нет, не видел.

– Всем нам есть чего стыдиться.
– Понимающе сказал Андрей.
– С другой стороны, вы молоды и вся жизнь ещё впереди, может быть и увидите. Ну да и ладно. Но вы представьте себе...