– А, твою мать!

– Что опять не так?
– Спросил Линдквист.

– Кажется, я наступил на жука или дерьмо.
– Ответил Лодыгин морщась.
– Проклятые бомжи уже и здесь нагадить успели.

Капитан осмотрел подошву ботинка, но кроме гари ничего не заметил.

Инспектор ничего не ответил. У него было достаточно забот и без Лодыгина. Абсолютно идиотское преступление, которое в любой другой стране могло быть расценено только как мелкое хулиганство, превратилось чёрт знает во что. Полоумный свидетель, впал к кому, потом выпал из комы, бежал из больницы, не забыв поджечь её напоследок. Как описать в рапорте, что было дальше он даже не представлял.

В тот же вечер, каким-то чудом, старик материализовался на своей любимой заправке и, размахивая причиндалами, требовал непонятно чего, но так ничего не добившись, исчез в неизвестном направлении. А два часа спустя, с криком: "Доколе!?", носился по торговому центру, облачённый только в усы и снова не был задержан. За ночь, свидетель побывал ещё в нескольких местах, но попыток поджога не предпринимал, а после исчез.

Теперь предстояло найти уже подозреваемого в поджоге старика, предать правосудию и поставить крест на нём, как свидетеле.

С потерпевшим по этому делу тоже оказалось не всё гладко. Точнее всё оказалось очень и очень плохо. Вместо того, чтобы пойти домой, узбек упал в обморок на лестничной площадке и почти забил ногами сердобольную женщину, попытавшуюся ему помочь. А дальше, только оперативное вмешательство констеблей, спасло того от линчевания. Теперь узбеку грозила либо тюрьма, либо психиатрическая лечебница.

– Ну, капитан, вы довольны?
– Спросил инспектор, направляясь к выходу из больницы.

– Чем?

– Как "чем"? Если бы вы дождались меня, ничего этого не произошло бы.
– Ответил он, показывая рукой на разрушения.

– Да будет вам. Никто ведь не пострадал.
– Ответил Лодыгин, переступая порог, а миниатюрная груда обгоревшей кожи, переломанных костей и раздавленных органов, застрявшая в протекторе подошвы всё-таки покинула больницу.

Глава 15.

Цирк! Цирк! Цирк!

Оркестр исполнял увертюру в полной гнетущей темноте. Развесёлая музыка должна была настроить самого сурового критика на нужный лад, но не смотря на мастерское исполнение, аудитория, состоявшая всего из трёх десятков человек, пребывала в подавленном настроении. Это ощущалось в воздухе и потому почти всю цирковую группу охватывала тревога, но только не его. Конферансье, как и сотни раз до этого, стоял у занавеса. Готовый вырваться на арену, спокойный, собранный, преисполненный решимости сделать представление, если не лучшим в мире, то хотя бы незабываемым. Увертюра почти подошла к концу, он прошёл сквозь занавес, сделал двадцать привычных шагов, оказавшись точно в центре арены. Наступила тишина, зажегся прожектор, зрители увидели рослого мужчину. Вместо цилиндра на голове его была фуражка, фрак заменил собой китель.

– Дамы и господа!
– Торжественно произнёс конферансье, медленно поворачиваясь вокруг и пытаясь обратиться буквально к каждому зрителю.
– В сей, без сомнения, знаменательный вечер мы собрались здесь с тем, чтобы стать свидетелями редчайшего явления! Не скрою, я сам ждал этого почти всю жизнь! Сколько было попыток? Им нет числа! Каждая попытка... Все до единой оказались провальными! Но именно сегодня... И теперь никто! Подчёркиваю, никто не посмеет усомниться в правдивости произошедшего.

Держа в руке микрофон, конферансье сделал круг по арене сопровождаемый лучом прожектора, подошёл к уже немолодой женщине с чрезмерно ярким макияжем на лице. Женщина, шокированная подобным вниманием, широко раскрыла глаза, но уже через секунду собралась с духом и напоминала статую с бегающими беспокойными глазками. Конферансье переступил через барьер, поднёс к её лицу микрофон.

– Представьтесь, пожалуйста.
– Доверительно просил он.

– Я...

– Замечательно!
– Воскликнул конферансье.
– Нам всем очень приятно! Очень! Скажите, как долго... Вы собирались с духом перед тем как купить билет на представление или это было спонтанным решением? Нам всем очень интересно. Поделитесь с нами.

– Ну, я просто подошла к кассе и купила билет.
– Ответила она.

Конферансье ничего не сказал, а только исполнил поклон и легко перемахнув через барьер снова вернулся на арену. За кулисами взревел хищник, что-то грохотало, началась возня, перетекающая в борьбу за жизнь, последовал короткий револьверный выстрел, снова воцарилась тишина. Конферансье даже не повёл бровью, он стоял в центре арены широко улыбаясь, примирительно подняв руки вверх. Всё так же держа руки поднятыми, он изменился в лице и отошёл в сторону, луч прожектора последовал за ним. В центре арены появился круг света с тщедушным силуэтом.