За рулём автобуса сидел старикашка, полудохлый, с эталонной лысиной и усами. Старик вёл автобус, но его душила очередная старуха. В этот момент узбек понял, что не одинок в этом мире, были ещё те, кто сопротивлялся мерзким тварям.

Старуха, сидящая на переднем пассажирском сидении, высунулась по пояс из окна видимо для того чтобы, оборвать жизнь престарелого водителя. Узбек не мог позволить этому случиться. Должно быть в этот момент старухи пожалели, что их не разделяла обыкновенная металлическая сетка, он изловчился и ударил ногой старуху, сидевшую за рулём, прямо в затылок, послышался хлопок, а дальше узбек потерял сознание от удара головой о что-то.

Машина, перевёрнутая вверх колёсами, горела, начинало попахивать жаренным на открытом огне мясом. Узбек открыл глаза. Рядом визжала, зажатая в искорёженном рыдване и горящая заживо старуха, вторая вывалилась из окна за мгновение до того, как они перевернулись. Узбек выполз из машины через оконный проём стекло которого всё-таки не выдержало и разбилось. Почти все твари, переполошенные автобусом, куда-то разбежались, на улице в этот момент их было трое: две старухи и он. Узбек поднялся на ноги, но к своему удивлению обнаружил, что пережил страшную аварию без единой царапины. Горящая старуха вновь истошно закричала.

Пока не подоспела подмога, он должен сбежать, но со скованными за спиной руками, сбежать и выследить жирдяя будет сложно. Узбек подошёл к старухе лежащий на земле и осмотрел её. Вывернутые под неестественным углом конечности и залитое кровью лицо красноречиво говорили о том, что она мертва. Ключи от наручников привлекли его внимание сразу же и уже через минуту он держал расстёгнутые наручники в руках, но выбрасывать их не стал, рассчитывая использовать для собственных нужд.

Узбек уже хотел скрыться с места аварии, но старуха неожиданно ожила и попыталась схватить его за ногу. Он посмотрел в её безжизненные глаза, склонился над ней и раскрыв один из наручников, вогнал дугу с зубчатым сектором ей в глаз. Тварь закричала не хуже своей сообщницы.

У узбека с новой силой заболели зубы, которых уже не было, с обеих сторон челюсти и в порыве злопамятности, он выколол ей второй глаз, но зря. Старуха стихла ещё до того. Вокруг воцарилась тишина, обе старухи были мертвы. Не теряя времени, узбек исчез во тьме, теперь пришла очередь жирдяя бояться.

Глава 17.

От мала до велика.

Никонорыч взмыл ввысь, сделал несколько оборотов, подобно булаве для жонглирования и весело хихикая, устремился к земле, но был пойман отцом. Кстати, познакомьтесь, Никонор - отец Мафусаила.

Почти выломав дверь в родильное отделение, Никонор примчался ко врачу и чуть позже уже держал на руках младенца. Он ошалело огляделся по сторонам, пытался что-то сказать. Руки его готовы были бросить дитя на пол, а сам он выброситься в окно, но посредством какого-то нечеловеческого усилия воли не сделал этого.

– Дети - это счастье!
– Гаркнула дородная тётка в белом.

– С большой, жирной, засаленной буквы "Щ"?
– Поинтересовался он, но в ответ получил только надменное фырканье.

Удивлению не было предела. Он ждал увидеть херувима или, на худой конец, просто ребёнка, самого обыкновенного, покинувшего утробу матери. Он уже давно смирился с тем, что, как и у доброй половины женщин, у его жены во время первых родов вместе с околоплодной жидкостью вытекли остатки мозгов, но этим смириться не мог. Он очень хотел смириться. Он пытался, но не получалось. Морщины и уже пробивающиеся усы, заставили его потерять веру не только в человечество, но и бога. Бог умер, агонизируя и захлёбываясь собственным рвотными массами, сразу же, как только Никонор взял на руки этого крохотного антихриста. Мафусаил улыбнулся, глядя отцу прямо в глаза, отец ужаснулся, попытался улыбнуться в ответ и с этого дня, на лице его поселилась печать больше напоминающая недоумение и скорбь.

Никонорыч вновь взлетел к небесам, в этот раз слишком сильно, поэтому ударился головой о небесную твердь, оставив на ней и на собственной голове зеркально отражённые трещины. Юный старик падал вниз в полной уверенности, что отец как всегда поймает его, но на высоте двух метров над землёй, обнаружил, Никонор ушёл за папиросами.

Удар о землю снова пришёлся на голову с едва отросшими волосами, трещина как на черепе, так и на небе разверзлись. Из трещины небесной попадали кандидаты в депутаты народного собрания, из трещины на голове стали просачиваться крохотные и крайне агрессивные Никонорычи.

Малолетний старик взглянул наверх, с неба продолжали падать кандидаты, под ногами суетились микро-Никонорычи. Двое из них что-то не поделили, завязалась драка, один микро-Никонорыч свалил противника на землю, устроился сверху и принялся ожесточённо лупить по лицу. Второй микро-Никонорыч недолго терпел побои, что-то верещал и нащупав маленькой ручонкой камешек, ударил им первого в висок. Несколько секунд спустя, первый микро-Никонорыч лежал на земле с проломленной головой, второй, победоносно поднял окровавленные ручонки вверх. Старик схватил его и через трещину попытался вернуть в голову. Так как трещина была слишком мала для того, чтобы просто положить его, пришлось прибегнуть к силе. Треск костей и вопли микро-Никонорыча, оставили малолетнего старика равнодушным. Голова заболела, старик зажмурился.