Поднимаясь по лестнице, она останавливалась перед каждым этажом и с тревогой вглядывалась в полумрак. Перевела дух, только когда закрыла все дверные замки в прихожей. Привычно потянулась к выключателю и вдруг замерла. Лезвием ножа блеснула полоска света под дверью ванной.

Поставив сумку на пол, она осторожно шагнула наощупь вдоль стены.

"Да нет там никого. Забыла выключить. А шорох откуда? Кафель, что ли, грызёт какая-то тварь?"

Стараясь не скрипнуть, она стала медленно открывать дверь и тут же в ужасе отшатнулась. Из ванны, будто огромная крыса из капкана, с выпученными глазами и открытым ртом, на неё в упор смотрела старуха в лисьей шапке.

– Тьфу ты!..
– вдруг устыдилась Вероника, - совсем уже рехнулась.

Сбросив пальто и шапку на стиральную машину, присела на корточки перед ванной и открыла горячую воду. Со сладострастием мазохиста смотрела она на зеркальную стену, где отражалось обезображенное, опостылевшее лицо, которое вначале затуманилось, затем покрылось крупными каплями; и вскоре по щекам, совсем не задерживаясь на рубцах ожогов, градом потекли слёзы. Свои она давно уже выплакала.

На кухне Гагарин, обрадовавшись хозяйке, от полноты чувств самозабвенно раскручивал барабан своей центрифуги. Вероника достала хомяка и приложила пульсирующий комочек к самому чувствительному месту на её лице - возле губ. От блаженства оба закрыли глаза.

– Ну хватит, Гагарин, - она вспомнила о загадочном письме.

По первой же строчке: "Привет, Княжна! Куда же ты, лягушка-путешественница, запропастилась", - Вероника узнала свою институтскую подругу.

– Господи, ну зачем это...

Читала: кто женился, на ком, кто развёлся... Сетования на избалованных детей, на мужа, который стал заглядываться на молоденьких девиц... Недовольство появившимися вокруг глаз морщинками...

– Как много счастья у одного человека!

Заканчивалось письмо сообщением о традиционной встрече выпускников курса, на которую Вероника непременно должна приехать.

"Какого мая?
– она вернулась взглядом на число, будто и впрямь собиралась ехать.
– Неужели прошло всего двадцать пять лет?"

Пугливой воробьиной стайкой налетели воспоминания о той, почти чужой жизни: весёлая безалаберность общежития, первая лекция, городская читалка, где её обдавал жаркой волной Мопассан с его "Милым другом", танцы под магнитофон в институте по субботам.... И, конечно, Леон - её радость и мука.

Дамское танго. Их танец. Она не очень-то и спешила, приглашая его. Знала: её никто не посмеет опередить.

Под душем она закрыла глаза и, подставив лицо под тёплые струйки, чтобы полнее ощутить то время, прерывистым шёпотом запела:

– Ты спеши, ты спеши ко мне,

Если я вдали, если трудно мне.

Если я, словно в страшном сне,

Если тень беды в моём окне...

Будто "живая вода" смывала душистую пену с её юного лица.

– Ты спеши, когда обидят вдруг,

Ты спеши, когда мне нужен друг.

Ты спеши, когда грущу в тиши,

Ты спеши...

Ты спеши...

Забеременела Вероника на последнем курсе, перед защитой диплома. Через месяц Леона призвали в армию. Сказал: ненадолго.

На третьем месяце она сделала аборт. Леон уговорил в письмах из Германии: "Рано ещё нам ребёнка заводить. Почему тогда не думала? Поверила в чудодейственную силу воды с уксусом? Если оставишь - вряд ли меня больше увидишь. Детей нужно делать с согласия обоих".

Врачи тогда сказали, что при её отрицательном резусе после аборта грозит бесплодие. Леону она об этом не написала. Побоялась, что, узнав такое, он её точно оставит.

Больше Вероника его не видела, хотя часто вспоминала, то с ненавистью, то с любовью.

А ещё через полгода пришла кара, при воспоминании о которой каждый раз с ней случался приступ удушья.

Один из сынков хозяев города после долгих домогательств, оскорблённый отказом, подстерёг её в подъезде и плеснул в лицо серной кислотой. Так она провалилась в ад.

Мучений добавляло заявление обвиняемого в суде о том, что Вероника была его любовницей. "Выйду - из-под земли достану!"

Мать не вынесла этого и вскоре после их переезда в другой город умерла от горя. Вместо неё.

Чтобы прервать тяжёлые воспоминания, она стала разглядывать свою фигуру в отражении. Наверное, хозяйка квартиры была хороша собой, если сделали для утех в ванной зеркальную стену. Вероника тоже любила своё тело. Как назло, оно никак не хотело стареть. Будто дожидалось ещё кого-то. Всё такие же упругие груди, плоский живот...