Вспомнились ласки Леона. Как она будто прыгала в глубокую пропасть и летела вниз с замирающим от восторга сердцем, уверенная, что у самой земли он её подхватит своими сильными руками.

Ужинали они с Гагариным любимой его картошкой в мундирах и молоком с плетёнкой.

"Нет, всё-таки, мужчины - животные в большей степени, чем мы, женщины, - подумала Вероника, глядя, как Гагарин ест картошку вместе с кожурой. И глупее, к тому же".

Эта мысль была не нова, но слегка её развлекла. Сразу на душе стало спокойнее.

Только что полученную "Иностранку" она отнесла на тумбочку у кровати.

"Вот, где мужчина!" Два долгих месяца после предыдущего номера она ждала этого свидания. В предвкушении удовольствия от чтения, Вероника, ополаскивая посуду, даже просвистела несколько тактов из "Вальса цветов". Наконец, разделась и, забыв пожелать спокойной ночи Гагарину, поспешила в спальню, где её ждал брутальный, но благородный богач-бедняк Том Джордан - настоящий мужчина.

Утром Вероника проснулась позже обычного. В городском архиве, где ей когда-то удалось устроиться на незаметную должность, был выходной. Лёжа в постели, она мучительно пыталась вспомнить сон.

Казалось, вот-вот нащупается нить, потянув за которую, можно распутать клубок сновидения, но каждый раз в последний момент она ускользала. Какой-то гул мешал ей сосредоточиться.

– Вот бурундук несчастный!
– босиком прошлёпав до клетки, Вероника вытряхнула Гагарина из центрифуги, и тот обиженно забился в угол своего домика.

В какой-то момент в сознании мелькнул обворожительный образ девушки, похожей на Софию Ротару, и тут же в её собеседнике, который что-то прятал за спиной, Вероника с ужасом узнала главного своего врага.

– Что ты строишь из себя недотрогу?! Ты такая же тварь, как все!

Вероника понимала, почему она сейчас видит себя со стороны и в другом обличье. Ведь если б этот ужас ей пришлось испытать опять, она бы сошла с ума или умерла от страха и унижения.

Вначале она его только услышала:

– Запомни, больше ты эту девушку пальцем не тронешь! Будешь обходить её десятой дорогой!

Вероника никогда не думала, что мужской голос может доставить ей такое удовольствие.

– Кто это? Кто?
– дивились в толпе смельчаку.

– Это Томас Джордан. У него удар левой - смертельный!
– донеслось издалека.

– Где ты так долго.... Ай!!!
– Вероника выронила на горелку под чайником обугленную спичку и затрясла обожжённым пальцем, - Дурдом какой-то. Надо выбросить это из головы.

На какое-то время за уборкой квартиры ей удалось отвлечься, но вытирая пыль с книжной полки, рука потянулась опять к заветному роману. И она снова окунулась в запретный, но такой манящий мир: любовалась с Томом звёздным небом над Мальдивами с палубы его яхты, пила с ним виски в приморском ресторанчике Монте-Карло.... Но самое главное, она придумала другой конец романа.

Та драка с хорватом в баре была из-за неё. Том защищал её честь, но остался жив. Она выходила его тогда и, народив двух сыновей, они жили долго и счастливо.

Внезапно ей приходит мысль изобразить Тома на бумаге. А что, ведь физрук, который в их школе вёл рисование, хвалил её работы.

Найдены несколько цветных карандашей, вырван лист из старого альбома и к вечеру, после долгих мучений, портрет был почти готов. Оставалось пройтись жёлтым цветом по пляжу необитаемого острова слева от головы, и по солнечным лучам над пальмами - справа. Кроме того, решив придать лицу больше мужественности, она поклевала вокруг сжатых губ черным карандашом, намекая на лёгкую небритость.

Теперь Том стал похож на исполнителя роли Тарзана в трофейном голливудском фильме. Почти таким он ей и снился.

Левая рука его держала морской бинокль, а правая - несоразмерно маленький штурвал. Причём бумага на месте правого кулака была протёрта ластиком насквозь, из-за чего руку пришлось неестественно изогнуть и удлинить.

В целом она осталась довольна своей работой.

С этого дня Том занял место на полке в изголовье её кровати.

Рассматривая рисунок перед сном, Вероника переносилась на свой необитаемый остров. Туда, где мир был полон ярких красок и запахов из детства. Она явственно слышала крики чаек (как в родном приморском городе), шум океана...

Там у пришвартованной яхты ее ждал человек, с которым она готова была делиться этим переполнявшим ее богатством.

Пальцы расслаблялись, лист вываливался из руки, и она улетала то ли в грезы, то ли в сладкий сон.

Иногда в мирной, размеренной жизни случался сбой. Делая уборку она, бывало, взрывалась:

– Ну когда ты, наконец, научишься ноги вытирать!

После чего Гагарин крутил свою центрифугу еще более неистово, мешая ей уснуть.

Утром они дулись друг на друга, но конфликт заканчивался тем, что придя с работы, она готовила ему картошку в мундирах и после этого они целовались.