Шрифт:
Усмехнувшись, Корвин пожимает плечами и делает еще глоток.
– Странный ты парень. Работу ищешь?
– Возможно. А что тут могут предложить?
– Ха... да, в общем, мало что. В основном в шахтах на дальней стороне, да и то работу там найти нелегко. У нас тут добывают магнетит, безорит, и говорят, будто возле Кратерного поселения открыли новые месторождения кезиевого газа, но, может, это просто слухи. Есть банды мусорщиков, есть гонки колесниц на севере. Можно еще дать обет и стать отшельником, но вряд ли тебе это подойдет. А еще ты вполне мог бы пойти в бармены, вот только место уже занято.
– Спасибо, я подумаю.
– Так как тебя сюда занесло?
– не отстает от посетителя бармен.
– Меня вовсе не "занесло".
– Ты не местный. Тебя сюда не занесло. И как же ты оказался в баре Эргеля?
– Это ты - Эргель?
– Это я.
– Что ж, Эргель, я просто сюда прилетел.
– Прилетел? По собственной воле, и все такое?
– По собственной воле, и все такое.
Эргель таращится на него секунд десять, а потом громогласно хохочет, тряся щеками и животом.
– Галактика большая, парень. Она распахнута во всю ширь, словно клыкастая пасть нексу. Звезд бесчисленное множество, а планеты, хоть их и конечное число, не посчитаешь по пальцам даже сотни рук. И из всех планет, форпостов, станций и космических кораблей...
– он снова смеется, - ты выбрал эту?
– Да, - кивает Корвин.
– Почему? Мне просто интересно, что может заставить пойти на такое.
– Матин вис-вис то хва-син, - говорит утутма.
– Заткнись, Газвин, - ворчит Эргель.
– Дай ты ему закончить.
– Он снова поворачивается к Корвину.
– Не обращай внимания на этого черепоголового. Мне просто интересно.
Корвин несколько раз моргает, и каждый раз перед ним предстает случившееся тогда в его родном селении Мэборн на планете Мордал.
Посреди улицы лежит его маленькая дочь.
Грудь ее то вздымается, то опадает.
На одном краю селения окопались имперцы. На другом - повстанцы.
Корвин прячется в стороне за ящиками с провизией, вместе со своей женой Линнтой. Внезапно она вскакивает и бежит к девочке, и он тут же со всех ног с криком бросается за ней, пытаясь схватить за руку...
Выстрелы из лазеров. С обеих сторон.
Линнта падает, закинув назад голову.
Корвин прыгает к ней...
Выстрел в бок пронзает его насквозь. Он слышит шипение собственной плоти, чувствует, как по всему телу распространяется ударная волна, словно от взорвавшейся под водой бомбы.
А потом он теряет сознание.
Когда несколько недель спустя он приходит в себя в бакта-камере на вездеходе в окрестностях города, его семьи нет в живых, их уже похоронили. Ни одна из сторон не победила в схватке, и обе улетели по домам зализывать раны.
– Война, - говорит Корвин.
– Я устал от войны.
– Ты не похож на имперца. Повстанец?
– Нет, и не повстанец. Просто парень, который хочет спокойно жить со своей семьей.
– Ты привез с собой семью?
Да, - отвечает Корвин, но не объясняет, что привез их лишь в своем сердце и на спрятанном в ботинке изображении.
– Я хотел забрать их как можно дальше от войны. Туда, где она никогда нас не найдет. На самую далекую планету, какую я только смогу отыскать на звездной карте.
– Что ж, ты нашел ее, дружище. Дальше тебе уж точно не забраться. И войне нечего делать на этой каменной глыбе.
– Обещаешь?
– Если война придет сюда, я куплю тебе столько "Наповала", сколько захочешь.
– Договорились.
– Тут гиблое место, сам знаешь.
– Знаю.
Корвина это вполне устраивает - гиблое, мертвое место для того, кто уже умер при жизни.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
Неожиданно тьма исчезает, и ее сменяет свет.
Норра вскрикивает, ощущая, как вибрирует и горит ее тело, словно охваченное невидимым пламенем. Что-то липнет к ее рукам, забивает нос и рот, и она пытается от этого избавиться, задыхаясь и кашляя. Внезапно кто-то оказывается рядом, удерживая ее за руки. "Отпусти меня", - хочет сказать она, но изо рта вырывается лишь булькающий хрип.
– Тихо, мама, - слышит она.
– Тихо. Все хорошо. Все хорошо.
Теммин. Во имя всех богов и всех звезд - это ее сын. Он обнимает ее, и Норра обнимает его в ответ.