Шрифт:
Но не гаснут. Даже напротив.
От двигателей во все стороны расходятся ослепительные лучи, заставляя Норру прикрыть рукой глаза. Челнок внезапно кренится на левый борт, дрейфуя не как корабль, а скорее как кусок космического мусора - и она слишком поздно понимает: "Сейчас он взорвется".
И он действительно взрывается. В черноте космоса расцветает огненный шар. Норра пытается увести с его пути СИД, резко бросая истребитель вправо, но пламя заполняет все вокруг. СИД-истребитель содрогается, из панели прямо ей на голову с шипением сыплются искры.
"Вот и все. Конец, - проносится мысль.
– Но я хотя бы погибаю в бою за правое дело. И Теммин знает, что я его люблю. Я люблю тебя, Теммин..."
И наступает тьма.
ИНТЕРЛЮДИЯ. ДЖАККУ
"Гиблое место", - думает Корвин Балласт.
Вокруг, насколько хватает глаз, - пустота. Сухая корка выжженной пустыни, хлещущие, подобно плетям, пылевые вихри. А дальше - дюны, огненно-красные песчаные холмы, вечные и неизменные под безоблачным небом.
За его спиной - потрепанные палатки, опирающиеся на погнутые, словно изуродованные артритом конечности, обломки ржавых шестов и арматуры. Ветер угрожает подхватить их и унести, но ему никак это не удается. Палатки стоят здесь столь давно, что уже стали частью этого мира - как и его обитатели.
Корвин выходит из спидера - старой развалюхи, которую он купил у пары отшельников в окрестностях Туанула. Он заплатил им тогда больше, чем был должен, - исключительно в качестве благотворительности. Впрочем, какая теперь разница? Он проходит среди копающихся в мусоре сборщиков утиля - отбросов галактического общества. Лица их покрыты пылью, тела усеяны шрамами. Навстречу ему шагает одетый в лохмотья круглолицый верзила с копной спутанных черных волос.
– И кто же это тут у нас...
– ухмыляется тот.
Но Корвин знает правила игры и глупостей делать больше не собирается. Подцепив большим пальцем петлю куртки, он отодвигает ее полу назад, показывая изящный и смертоносный скорострельный бластер "ХайКор".
При виде оружия верзила в лохмотьях что-то ворчит и уходит прочь в поисках другой добычи, которая не жалит и не кусается. Корвин, в свою очередь, отправляется на поиски бара.
Бар представляет собой жалкое зрелище - сваренная из металлолома погнутая стойка в форме неровного полукруга под крышей, которая когда-то была куполом горнодобывающего комплекса "Рахман-323". Слышится шорох стучащих по тонкому металлу песка и пыли.
Корвин придвигает ржавый табурет и садится рядом с похожим на живой скелет утутмой. Напоминающее череп лицо инородца, словно шарфом, обмотано цепью, закрывающей зубастую пасть.
– Матин ва-ша ва-шо тах, - лопочет тот на своем языке. Не в силах понять, утверждение это или вопрос, Корвин подмигивает и показывает чужаку большой палец. Утутма продолжает таращиться на него пустыми глазницами. Из-за стойки раздается громкий горловой кашель, и Корвин поворачивается к бармену.
Перед ним - гора заросших жиром мышц. Нос напоминает срубленное дерево. Вся правая сторона лица испещрена шрамами, в некоторых застряли обломки щебня и камня, один из которых, крупнее подушечки большого пальца Корвина, торчит из щеки, словно валун из сухой мертвой земли.
– Что будешь?
– А что есть?
– Да, в общем-то, ничего, кроме нектара "Наповал", как его называют.
– Если ничего больше нет, зачем спрашиваешь?
– Народу нравится иллюзия выбора, - фыркнув, пожимает плечами бармен.
– Хоть какое-то утешение в нынешние времена.
– Ну тогда давай его, дружище.
– Дружище...
– бормочет бармен, наливая из старой банки из-под масла в другую, поменьше, и ставя ее перед Корвином. Так называемый нектар воняет тормозной жидкостью, и в нем плавают какие-то губчатые комочки.
– Что это?
– Я же уже сказал - нектар "Наповал".
– Нет, в смысле... из чего он?
– Гм... знаешь, я не спрашиваю. Мне его просто приносят. Вроде как соскребают лишайник с камней в мертвых холмах на юге, а потом, как я слышал, квасят его в бочках из-под топлива или что-то вроде того.
– Опьянеть-то хоть от него можно?
– От него и космический слизень опьянеет.
Корвин пробует жидкость, напоминающую прокисшую слюну с привкусом машинного масла. Вскоре у него начинают неметь десны и болеть зубы.
Что ж, и на том спасибо.
– Матин бачи. Исс-та та-хвисс, - снова бормочет утутма.
– Да пребудет и с тобой Сила, - отвечает Корвин охрипшим после единственного глотка "Наповала" голосом. Он смеется, и собственный смех кажется ему пустым и одиноким, словно это маленькое поселение. Словно вся эта планета.
– Ты ведь не из местных?
– спрашивает бармен.
– С чего ты взял?
– Тут немного местных. Большинство просто сбрасывают сюда, будто бесполезный груз. Выкидывают, словно мусор.