– Потому, что люблю тебя.

– Правда?

– Правда.

– И я тоже, тебя люблю.

Вот и признались друг другу. Я привлек ее к себе, обнял за голову, наклонился и поцеловал в макушку.

– Я быстро. Не так, как вчера.

– Хорошо. Я приготовлю завтрак.

Пока добирался до парка, напряженно думал об утреннем поцелуе. Губы еще помнили нежные прикосновения и от этого было двойственное чувство. Трепетное томление, от запретного и потому, сладкого до содрогания. Но ясный и трезвый рассудок давил, жег, уничтожал все приятные ощущения. Наши отношения бурно развиваются и не совсем в правильном направлении. Я из всех сил стараюсь направить их в нужное русло, но ничего не получается, малейшая ошибка и происходит лавинный скачок на другую спираль, виток, откуда уже трудно сойти, как мне, так и Свете. Впредь, я просто обязан, быть предельно осторожным и не позволять себе лишнего. Но весь вопрос в том... Как? Надежды искать спасения у других женщин уже утонули в той бурной реке, сегодняшнего ночного сна. Да я уже и сам никого не хочу. Все чаще ловлю себя на мысли, что желаю Свету, безумно и страстно. Вот, вчера, когда играл с ней в слоника, с вожделением рассматривал её обнаженный живот, что совсем не подобает взрослому мужчине и тем более, родителю. В общем, неправильно это все, непорядочно, но у меня нет готового решения.

Подъехал к парку на трамвае. Марина меня уже ждала в своей машине, помигала фарами. Сажусь к ней. Молча протягивает конверт с деньгами, и я кладу его в боковой карман.

– Почему не спрашиваешь, сколько?

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч. Счастливый, ты человек. Шеф тебе платит гораздо больше, чем даже мне.

– Где расписаться надо?

– Нигде.

Я посмотрел на Марину с подозрением. Вот уж не знал, что деньги стали выдавать мимо кассы. Это, по крайней мере, вызывает озабоченность. Во-первых, а не надувают ли тебя? Если деньги мимо кассы, то можно дать и меньше, но шут с ним, с меньше. Пятьдесят тысяч, в противовес, гораздо больше, чем даже мечтал получить за "Девственницу". Самое главное, во-вторых, если меня не надувают, то кого и зачем? Я и выложил эти соображения Марине, добавив дополнительно еще одно, в-третьих:

– Скажи мне, а какую роль в этой игре, играешь ты? За кого ты, вообще?

– Ой, Даньков!
– уклонилась Марина от прямого ответа, - То, что ты зануда, я давно поняла, но то, что к тому же и параноик, это для меня сюрприз. Но я все равно тебя люблю, негодяя.

– Ты не ответила на вопрос, - уже с нажимом и более жестко сказал я.

– Хочешь?
– Она вдруг подалась ко мне всем телом и понизила голос до воркующего шепота.
– Поехали ко мне домой или, ещё лучше, к тебе. Повторим, то, что ты сделал на прошлой неделе и ты узнаешь, как я к тебе отношусь.

Я вовремя отпрянул от нее, иначе она сама кинулась меня тут изнасиловать, прямо в машине. Ну, тогда пеняла бы на себя, у меня есть добрый привет от практиканток.

– Не сейчас, - более чем строго сказал ей, совсем не подумав над смыслом фразы, потому что мгновенно последовала реакция.

– А когда?

– Никогда!
– поправился я.

– Ну, как знаешь, я не привыкла долго ждать, так что, смотри, когда созреешь, может будет поздно. Она кивнула мне на выход, точно так же, как и я её прогонял из своей квартиры.

– Переживем, - сказал я и открыл дверцу машины. Выходя, уловил ее прощальный взгляд. Истинная королева! Переполненная гордыней и гонором, не принимающая и никогда не признающая своих поражений. Эта штучка обязательно добьется победы и тогда берегись враг, пощады не будет. Я даже поёжился под этим взглядом. Надо его запомнить, хорошенько. У меня будет "Королева", еще лучше прежней!

Не стану рисовать никаких столов, это - пошло. Сделаю идущую женщину твердой походкой. Её Величество, ослепительно красивую, но в осанке, повороте головы, а главное, в выражении лица и глаз светилась жажда мести и справедливости до последнего вздоха. Одежда, некогда -царская, изодрана в клочья. А взгляд прямо на зрителя, в упор, чтобы содрогнулся, почувствовал себя заклятым врагом и прочел в ее глазах: "Да! Я потеряла свое войско, но соберутся ещё гвардейцы под мои знамена, и тогда". Война не проиграна, пока королева жива.

Не хочу рекламой заниматься! Хочу делать великие вещи. Хочу удивлять и шокировать. Пусть даже попрут с фирмы, но не уступлю, не сдамся, не буду шлюхой на панели, готовой за деньги угождать богатым и капризным паразитам. Пусть будет так!

С этим настроением я и пришел домой... но настроение резко упало. В квартире учуял запах дыма сигарет. Удивленно уставился на Свету.

– Приходили те, глупые девушки, с кем ты целовался, - потупив взгляд призналась она.
– Они все время смеялись, я и подумала, что они глупые.

– Зачем они приходили?

– Не знаю, они приходили к тебе, чтобы сказать, как любят тебя, а ты их не любишь, и всё время прогоняешь.

– А еще, что они сказали?
– Спрашиваю и уже боюсь, что она может ответить.

– Рассказали, как ты их целовал и еще, еще мне стыдно это говорить.

Мне, действительно стало не по себе. Эти скажут, у них это просто, языки - что метелки, машут, с них не убудет.

– Папа Сережа, я думаю, этим девушкам больше не нужно сюда приходить.

– Конечно, солнышко, я их прогоню совсем.

Света даже может не передавать подробности разговора, я и так представляю очень ясно. Вопрос: "А как он вас целовал?" Ответ: "Как, как в писю! Хи-хи-хи" Вопрос "Как, в писю?" Ответ: "А ты попробуй, тебе это очень понравится. Ха-ха-ха" Шлюхи, что еще сказать. Но на ребенке не нужно вымещать зло, за свои же проколы, что проявил мягкотелость и не прогнал этих балаболок навсегда. Надо было быть раньше пожестче, а что теперь размахивать кулаками? Думаю, мне нужно провести с Светой просветительную работу самому и не допускать, чтобы она черпала информацию из сомнительных и грязных источников. А курить - строго запретить.