– Откуда ты это знаешь? Ты же не юрист.

– Нет, но с логикой у меня всё в порядке.

Есть! Еще один виток гаечным ключом по её резьбе. Сейчас дожму гайку и её нервы лопнут, тогда и узнаю истину, чей козел жрет капусту в моем огороде.

– У меня есть уже адвокат, Мартынов Иван Семенович, но как представитель фирмы, где я работаю, можешь связаться с ним.

– Серёжа, ты невыносим, - говорит дрогнувшим голосом, а глаза блеснули влагой, - но я тебя, всё равно люблю.

Вот как? Даже не "Даньков, ты невыносим", а Серёжа? Это что-то новенькое в наших отношениях. И про любовь дрогнувшим голосом? Ха, ха! Может Света программировала и любовь ведьмы ко мне в своих рисунках? В любом случае улыбаюсь как истинный, беспечный пессимист. Да если не Света и не её установка на короля, я давно попал бы всеми четырьмя лапами в капкан этой ведьмы, развесив уши от слова "Люблю" и гнил в тюрьме не за Свету, так за что-нибудь попроще. Ну, или попал бы в рабство к жирному колдуну с масляными глазками.

– Почему не выносим? Ты против логики? Я не обязан тебе доверять, как и ты мне.

– Хорошо, хорошо, я сделаю как ты хочешь, - она это проговорила раздраженно, но тут же с усилием подавила в себе вспышку гнева, сгладила интонацию до воркующей любовницы, - но есть способ, чтобы вытащить тебя отсюда, без всякого суда.

Китайские сливы! Вот это поворот! Упёрся в неё заинтригованным взглядом. Это что? Пошла ва-банк? Потому что не смогла сломить мою паранойю? И вдруг решила купить обещанием, незаконной перетасовки колоды карт?

– Ну-ка, ну-ка, говори, что за способ?

– Это только предположение, - вдруг пошла на попятную увидев во мне слишком бурный интерес, - может и сработает.

– Ладно уж, выкладывай, раз начала.

– Александр Николаевич. У него связи, такие, нам и не снились, ни тебе, ни мне.

– И что с того? Это же его связи, я тут причём?

– Он тебе поможет!

– Что? Прямо так, бескорыстно?

– Почему бескорыстно? Ты же вернешься в компанию?

– Ага. И подпишу свой смертельный договор?

– Что ты выдумываешь? Какой смертельный? Я же его писала, там ничего смертельного нет.

– Да ну?
– вот тут-то я и выстрелил свой главный патрон, с разрывной пулей, - Зато я читал! И не надо быть юристом, чтобы понять, это договор о рабстве! Или нет?

Молчит, кусает нижнюю губу. Озадачена детка? Думала лох? Да сколько тебе уже доказывать, что я не такой! И мне стало всё так понятно и ясно, вплоть до причины моего заточения. Злой колдун с немереной силой, читай связями, в сговоре с колдуньей при алых губах, протягивают кубок с термоядерным ядом рыцарю и только воля случая и ангел хранитель спасают его, провели по лезвию бритвы над пропастью.

– Значит, так, - подвожу черту в беседе, - я ни в чем не виноват, поэтому буду ждать суда, тем более, что я нанял другого адвоката. Шавка злого колдуна, мне тут не нужна.

– Сережа, - выдохнула она обреченно, и слезы уже брызнули из глаз, - я же тебя люблю, пожалуйста. Ты же не читал вторую версию, там этого уже нет!

– Сержант!
– ору, будто не я тут заключенный, - уведите арестованного!

Пружинисто вскочил со стула и быстрым шагом двинулся на выход, Марина бросилась за мной хватает за руку, плачет уже в голос. Резко открываю двери. Мимо по коридору ведут Вялого на допрос. Мы с ним чуть не столкнулись лбами.

– Фью...Фью-ю-ю, - присвистнул Вялый, окинув оценивающим взглядом Марину и как она заливается слезами, в мольбе хватается за мою руку, - не хило, Тёмный, не хило.

– Пошел, пошел!
– прикрикнул на него сопровождающий полицейский, - не останавливаться!

А моего сопровождающего нет, как испарился. Он же инструкции нарушает, оставил без присмотра насильника малолетних детей, почти маньяка! И с кем! С красоткой! Которую, впрочем, тоже насиловал. Непорядок.

– Рядовой, - трогаю за рукав сопровождающего Вялого, - вызовите моего сержанта. Допрос окончен досрочно.

Командую, как следователь особого отдела и вот сейчас тут пытал эту неприлично красивую молодую женщину. Говорю таким тоном, специально для Вялого. У них, бандитов, чутьё звериное на тех, кто может и хочет быть властелином.

– А ты, заткнись!
– повернувшись к Марине ткнул ей пальцем между грудей, хотя этого можно было не делать и не говорить, она уже овладела собой и только тихо всхлипывала, спешно вытирая слёзы ажурным, душистым платочком.

– Сержанта Беляева вызывают в тринадцатый кабинет, - сказал рядовой в рацию, - приём.

Но отозвался по радио Семёнов:

– Даньков с тобой сейчас?

– Так точно, товарищ старший лейтенант. Они уже закончили.

– Будь другом, заверни его ко мне, на допрос?

– Есть!
– и мне кивнул, - за мной, впереди меня.

Я стал рядом с Вялым, насупив грозно брови. Пошли. А Марина осталась. Вялый проникся ко мне ещё большим уважением, пожалуй, даже большим, чем после подвига с Котом.

– Подружка?
– Без всякой надежды, что отвечу,?спросил Вялый. ?Я и не ответил, даже не удостоил его взглядом, моя тёмная крепость должна остаться в легендах.?