Они смотрели на него пару минут. Потом Хамм и Дмитрий развернулись и пошли назад, в Дом.

— Что это, сука, было?

— Амнезин, — ответил, будто извиняясь, агент Слаттери. — К полудню ты забудешь последние сутки.

Рич не знал, что сказать.

Они остались вчетвером, не смотрели друг на друга. Агент Слаттери лишь кривился.

— Замолчал, — сказал наконец Тихий.

— Кто?

— Сигнал. Его уже нет. Прервал трансляцию через три секунды, после того как ты надел наушники. Мы не зарегистрировали ни одной петли.

— Так, может, в следующий раз…

— Нет, мы обзвонили все станции.

— Мы тоже, — добавил Слаттери.

— Замолчал, — печально повторил Тихий.

— Ага.

Рич кивнул. Взглянул в мудрые, усталые глаза Татьяны.

Он открыл рот, но ничего не сказал. Вытер слюну, обошел их и зашагал наверх, в Дом.

Светало. Хотя улицы еще спали, птицы уже защебетали из укрытий, приветствуя рассвет. Роса на газонах пахла океаном.

Они стояли подле грузовика, шестиколесного «мака». Надпись на брезенте гласила: «Перевозки — дешево и быстро. Хогарт и сыновья». Под брезентом отдыхал SLEM, хотя и не должен был.

Они стояли у кабины втроем: Рич, Татьяна и Тихий. Рич знал, что больше их не увидит.

— Что за прощание, — проворчал он, — если я все равно не буду о вас помнить.

Они улыбнулись. Дул ветерок, и цветы на юбке Татьяны крутились вокруг ног Рича.

Он посмотрел на нее, в последний раз. Она выглядела как красивая мать девушки, с которой он сидел на пляже. Рядом с двумя мужчинами, бледными, большими и заросшими, благодаря изящной фигурке и каштаново светящейся коже она выглядели как представитель другого, более благородного вида.

— Знаю, — сказала она Ричу печально. — Это и есть я.

— Что вы мне такое дали, что я… в магазине?

— Нет. Это я, — ответила Татьяна. — Я приняла прототипное средство. Оно действует так, как ты испытал на себе. Но короткое время.

— Это жестоко, — сказал Рич.

Она кивнула.

— А потом… этим нужно переболеть.

— Я хотел бы запомнить тебя именно такой.

Ее глаза блеснули, сама же она скривилась. Быстро села в кабину.

Кароль Тихий протянул руку на прощание.

— Думаешь, он еще вернется? — спросил Рич. — Еще отзовется?

— Нет, — мрачно ответил Тихий.

Ричу стало жаль его. Решил ему сказать.

— А что… если… если он говорил с нами… Знаешь…

— Да?

— Если с нами говорил… Бог? Или Сатана? Ты учитываешь такую возможность?

— Нет, — ответил SLEM.

Рич кивнул и пожал ему руку.

Минутой позже смотрел, как грузовик исчезает за поворотом.

Из Дома вышел агент Слаттери.

— Пройдемся, Рич, — сказал он ласково.

Они шли через сквер и смотрели на океан, который потягивался на заре.

Думать Ричу было все труднее.

— Мне кажется, у вас был удар, — начал агент Слаттери. — Там, в подвале.

— Ты говоришь мне это, потому что я все равно забуду?

Несколько десятков шагов в молчании. Доски под ними пахли.

— Возможно. Наверняка, — ответил Слаттери. — Прошу прощения.

— Не жалей меня.

Слаттери печально улыбнулся и снова стал похож на кондора. Чайки на волнорезе смотрели на них с интересом.

— Рич?

— Да.

— Ты их спрашивал, почему они взяли именно тебя?

— Мне не было нужно. Я и так знаю.

— Знаешь?

— Я написал в дневнике про ночные голоса из кухонного радио. А вы прочли. Когда последний раз ко мне залезли.

Слаттери внимательно на него посмотрел.

— Мы ничего такого не читали, — сказал.

Рич понял, что агент не лжет. Попытался задуматься. Глубоко вздохнул.

— Неважно, — сказал. — Укол.

Агент кивнул.

— Мне жаль, что мы придержали твою жену. Она провела ночь в камере за избиение полицейского. Но после полудня должна приехать домой.

Рич улыбнулся при одной мысли. Почувствовал, что плачет. Слаттери похлопал его по большим плечам.

Восходящее солнце немного успокоило океан. Игровой Город принялся мурлыкать автомобилями.

— У нас на террасе завелись какие-то насекомые, — сказал Слаттери. — Жрут цветы. Продавец в садовом магазине посоветовал нам плитки с клеем, на который те насекомые должны прилипать. Вчера… Позавчера я увидел, что к одной из плиток приклеилась ночная бабочка. Дергалась, а улететь не могла. Я хотел ей помочь и оторвал, но на клее остались ее крылья.