— Там что-то случилось. К ужину звонят иначе.

— Оставайтесь здесь, — быстро сказал «дан-Энрикс» и метнулся к двери. Но женщина ухватила его за плечо и крепко сжала. Рука у Элены оказалась неожиданно сильной.

— Нет уж, это вы_ останьтесь здесь. И никуда не выходите. Это может быть опасно.

Крикс удивленно посмотрел на настоятельницу, пытаясь понять — неужто она вправду думает, что он будет прятаться наверху, если в Доме действительно происходит что-нибудь опасное — но Элена не дала ему и рта открыть. Отстранив юношу с дороги, она стремительным шагом вышла на лестницу. Крикс вспомнил про повязку, быстро — и косо — повязал ей лоб и сбежал вниз по черной лестнице, ведущей в сад. Мысль о пожаре, ограблении или тому подобных неурядицах южанина даже не посетила — он был убежден, что ситуация значительно сложнее. Больше всего Меченый жалел о том, что в Доме милосердия не позволялось иметь при себе оружия, поэтому его ножны и походный меч остались в караулке у ворот. Что за нелепость, в самом деле?.. Человек с недобрыми намерениями все равно не станет соблюдать такое правило, зато тому, кто мог бы защитить сестер, придется делать это с пустыми руками. Сейчас «дан-Энрикс» отдал бы полжизни за Эльбрист. Да что там за Эльбрист — даже за ту железку, которую он купил себе перед отъездом, хотя его новый меч был сделан из довольно скверной стали и вдобавок плохо сбалансирован. Все лучше, чем встречать опасность вовсе без оружия!

Но выбирать «дан-Энриксу» никто не предлагал.

Спустившись в холл, Элена увидела бледных, перепуганных сестер, и нескольких мужчин в цветах Дарнторна. Вороненые кольчуги тускло поблескивали под черно-белыми накидками с единорогом. То, что эти шестеро ввалились в Дом все вместе, да еще не сняв оружия, достаточно ясно говорило об их намерениях. Сестры растеряны и напуганы, значит, придется полагаться только на себя.

Элена остановилась перед посетителями и скрестила руки на груди.

— Это святое место. Вы оскорбляете Создателя, входя сюда с оружием.

— О Создателе можете говорить с вашими сестрами, — грубо ответил капитан гвардейцев. — А я делаю то, что мне приказано.

— И что же вам приказано?.. — именно таким тоном — вежливо и чуточку презрительно — беседовала бы с этим мужланом прежняя Элена Эренс, дочь мессера Эдвина. Такие люди, как этот громила, привыкли к тому, что их противники пасуют перед их силой и грубостью, но против безоружной женщины его обычные приемы не годятся, и капитан понимает это так же хорошо, как и она сама. Пусть почувствует себя не в своей тарелке, это будет ей на руку.

— Арестовать имперского преступника, известного как Меченый. Мы знаем, что вы укрываете его в своей обители.

Элена тут же вспомнила про длинный шрам на лбу у Римуша. Скорое всего, люди Дарнторна разыскивают именно его. Но как они узнали?.. Судя по уверенному тону капитана, он не сомневался в том, что говорил. Это может значить только одно — кто-то из их сестер оповещает Дарнторна о том, что происходит в Доме милосердия. Создатель, как же глупо…

— Я не знаю никакого Меченого, — сказала Элена мертвенно спокойным голосом. — В нашем Доме, кроме вас, нет ни одного вооруженного мужчины.

— Лжете!

— Перед лицом Создателя клянусь, что это так. — Еще бы, Римуш честно оставил свое оружие у входа, когда доставил к сестрам Бренн.

— Так, значит, вы — не только изменница, но и клятвопреступница, — процедил капитан. — Я точно знаю, что Меченый находится у вас. Либо вы выдадите его нам, либо мы найдем его самостоятельно. Но я очень советую вам оказать нам помощь. Это ваш последний шанс, сестра. Лорд Дарнторн не станет терпеть рядом с собой гнездо изменников. Выдайте Меченого, или от вашего Дома останутся одни головешки.

Элена холодно смотрела на своего собеседника. Ей очень хотелось бросить ему в лицо что-нибудь вроде «Это от Кир-Кайдэ останутся одни головешки, если лорд Дарнторн посмеет причинить нам зло». Но увы, и она сама, и грубый капитан прекрасно знали, что на деле это далеко не так… Лорд Дарнторн очень долго не решался тронуть орден, потому что понимал, что это может вызвать бурю недовольства у окрестных жителей. Но если Сервелльд сможет доказать, что сестры помогали имперцам, то погром в обители действительно может сойти Дарнторну с рук.

Элена ощущала полное бессилие. Меченый, или Римуш, сейчас наверху. Из Круглой башни можно напрямую выйти в сад, но он наверняка оцеплен людьми Дарнторна. С первого взгляда было ясно, что за этим Меченым охотятся всерьез. Наверняка он успел очень сильно досадить лорду Сервелльду. А она-то, наивная дура, полагала, что на каждую из девушек и женщин в их общине можно положиться, словно на саму себя!.. По правде говоря, она даже сейчас не представляла, кто из них мог быть шпионкой Дарнторна.

При мысли, что она сама заманила юношу в ловушку, Элене чуть не сделалось дурно. Создатель, помоги ему, не допусти, чтобы южанин погиб из-за ее глупости!..

— Вас плохо информировали, капитан. Здесь нет преступников. Кроме того, каждый человек, переступивший порог Дома милосердия и оставивший свое оружие за дверью, вправе просить у нас убежища. Все люди, раненые и здоровые, которых мы сочли возможным приютить у нас, неприкосновенны для земных властей. Это право ордена признано магнусом Бейн-Арилля.

— В Кир-Кайдэ правит лорд Дарнторн. Если вы думали, что он станет терпеть ваше двурушничество вечно, то вы очень ошибались. Я уполномочен сообщить вам, что до окончания войны все привилегии вашей общины упраздняются. Отныне вы и ваши сестры будут делать только то, что вам прикажут.