Элена покачала головой.

— Мы будем делать то, что велит нам Создатель.

Капитан побагровел.

— Где Меченый?! — почти проорал он.

Ответом ему послужил шум снаружи. Элена различила звон оружия и чей-то яростный, гортанный крик. Высокий капитан и его сопровождающие бросились к дверям. Позабыв обо всем, Элена выбежала на крыльцо почти одновременно с ними.

Меченый успел завладеть чьим-то мечом, и в одиночку отбивался от нескольких нападающих. Насколько смогла рассмотреть Элена, двое из гвардейцев Дарнторна уже лежали на земле. Картина была фантасмагорической — плюющиеся искрами факелы, густо летящий снег и обезумевшие люди, всей толпой насевшие на одного.

Меченый отступал, вертелся, как волчок — но оставался на ногах, хотя это казалось невозможным.

— Сдавайся! — крикнул капитан, не делая, впрочем, попыток присоединиться к драке.

Услышал ли его Меченый, так и осталось неизвестным, но сдаваться он явно не собирался. Еще один из его противников упал на снег, и сжался на земле. Этот, пожалуй, не убит, а только ранен. Но ранен серьезно, сестрам в госпитале будет тяжело…

Капитан обернулся — и Элену поразило выражение его лица. Холодное, задумчивое, совершенно не такое, как пару минут назад.

— Взять ее, — коротко распорядился он.

Элена ощутила, как ее схватили, и один из солдат капитана грубо заломил ей руку за спину. Она стиснула зубы, чтобы не вскрикнуть. Этим делу не поможешь, а собравшиеся в дверях сестры не должны видеть, что она напугана.

— Бросай оружие, или она умрет! — крикнул Меченому капитан. — Лорд Сервелльд не расстроится, если одной изменницей станет меньше.

«Они не посмеют» — пронеслось у Элены в голове. Но она уже знала, что это не так. Может быть, на следующий день эти мужчины ужаснутся сделанному, но сейчас — сейчас они посмеют все.

На этот раз не приходилось сомневаться в том, что Меченый услышал капитана — потому что энониец крикнул:

— Стойте! Я сдаюсь.

Что же ты делаешь, они сейчас тебя убьют…

Но людям Дарнторна, должно быть, приказали взять «опасного преступника» живым, поскольку в тот момент, когда Меченый отступил еще на шаг, бросив свое оружие под ноги нападающим, никто не рубанул его мечом. Однако ярость гвардейцев, потерявших нескольких товарищей, требовала выхода, так что спустя секунду Меченого уже сбили с ног и принялись с остервенением пинать. Капитан брезгливо наблюдал за происходящим с крыльца.

— Да остановите же их, — не выдержала Элена. Заступаться за кого-то в ее положении было верхом нелепости, но промолчать она все-таки не могла.

Капитан яростно покосился на нее, но ничего не сказал. А несколько секунд спустя распорядился:

— Хватит. — И, поскольку его никто не услышал, капитан повысил голос — Хватит, я сказал! Поднимайте и вяжите.

Пленника быстро связали, скрутив ему локти за спиной, а потом попытались поставить на ноги. Это оказалось не так-то просто — Меченый не шевелился, безвольно обвиснув в руках своего конвоя. Сперва настоятельнице показалось, что он без сознания, но, судя по тому, как злились и сквернословили солдаты Дарнторна, Римуш был вполне в состоянии держаться на ногах, просто не собирается облегчать жизнь своим противникам. И новые удары, сыпавшиеся на него со всех сторон, не могли переломить его упрямства. В результате, когда капитан спустился по широкой лестнице, пленник так и висел на плечах своего конвоя, дерзко улыбаясь своему противнику разбитыми губами.

Капитан что-то сказал ему — Элена не расслышала, что именно. Пленник так же негромко ответил. Вероятно, он сказал совсем не то, что капитан рассчитывал услышать, потому что гвардеец Дарнторна сильно, без замаха, ударил Римуша по лицу — голова юноши мотнулась назад.

— Посмотрим, что ты запоешь в Кир-Роване, — выплюнул он. И приказал — Посадите его на лошадь Вальха, все равно она ему больше не понадобится.

— А с ней что делать, капитан?.. — спросил тот самый гвардеец, что выкручивал ей руку. Его командир чуть-чуть помедлил.

— Отпустите. Лорд Дарнторн решит, как с ними быть.

Лорд Дарнторн, конечно же, решит… скорее всего, ничего хорошего их Дом не ждет. Но их, по крайней мере, не пошлют в Кир-Рован. А вот Меченому уже не спастись, если только Создатель не захочет сотворить для юноши какое-нибудь чудо. Гвардеец выпустил ее, но онемевшее плечо по-прежнему сильно болело, и Элене пришлось сделать над собой серьезное усилие, чтобы держаться так же прямо, как обычно. Но еще больнее было сознавать, что она уже ничего не может сделать. Просто потому, что всякая война отдает милосердие и разум в плен захлестнувшего людей безумия.

Меченый поймал ее взгляд — и раздвинул окровавленные губы в ободряющей улыбке, словно она больше его самого нуждалась в утешении. Эта картина причина ей почти физическую боль. Неужели ему не страшно? Да конечно, страшно, тут же одернула себя она. Просто он никогда этого не покажет.

Во имя Вечно Сущего, пусть все это когда-нибудь закончиться… И пусть этот южанин, кем бы он там ни был, останется жив.