Что еще интересно - это уже на собственном опыте. Вот развелся он с женой. У нее этот самый синдром был очень ярко выраженный, и она просто никого уже видеть не могла. Да и он, честно говоря, устал от всего. Так что развод вышел спокойный и легкий. Но прошло всего полгода - полгода, капитан!
– и нет у нее никакого синдрома! Нет усталости. Веселая и бодрая. Только муж другой. Друзья другие. Работа другая... Все другое, понимаешь?

Да-да-да... Психология - вещь в себе.

Стал еще собирать факты. Накопал. Все, буквально все, кто заболевает этим самым синдромом, в конце концов вылечиваются. Через смену обстановки, друзей, близких... Или не вылечиваются - но тогда смертельная доза снотворного, вскрытые вен, удавка или банальный прыжок с балкона вниз головой. Это не считая аварий со смертельным исходом, утоплений по пьяному делу и прочих вещей.

Нет, капитан, нет... Все не так.

Он составил графики. Он рассчитал периоды. Везде примерно одно и то же. Сначала легкий недосып, потом тяжелый. Свинцовая усталость, несмотря ни на какие выходные и отпуска. Потом - или смерть - это в редком случае, если организм продолжает сопротивляться, или человек вдруг резко меняется и все проходит.

Человек, понимаешь, меняется!

В общем, коротко и по существу: зараза эта прилетела к нам откуда-то из космоса. Не иначе. Или вскрыли наши ученые какие-то очень древние могилы - а это в принципе одно и то же. Главное: какая-то тварь поселяется в мозгу и начинает подменять. Сначала на полчаса-час. Потом все больше. Ты думаешь, что спишь, а сам занят каким-то делом, сам уже трудишься на пользу этих... Никогда не бывало, что просыпаешься, а кулаки сбиты? Или грязь откуда-то на ногах? Или синяки по всему телу? Или просто - как после хорошей тренировки - все тело ломит? Нет? Значит, еще не заразился. Значит, есть надежда...

Наконец, когда "оно" полностью захватывает тело, происходит перелом в поведении и во внешней жизни. Человек становится совсем другим. Он теперь весел, спокоен, отдыхает и работает не хуже других. Но он - уже не он, понятно? Он сам - разносчик заразы. И этих становится все больше и больше.

Да, специально искал именно тех, кто перестал обращаться за медицинской помощью. Тех, у кого пропал ни с того ни с сего этот самый синдром. Присматривался. Не люди это. Чужие. Да еще и разносчики.

Ты слушай, слушай, капитан. Лицо не морщи. У меня - факты.

...

Что же за гадость он вчера на ночь пил? А с другой стороны, как не пить, такое дело разбирая?

Капитан Воронин с трудом поднялся с постели. Зарядку решил не делать - все тело и так ломило. Спину тянуло - продуло где-то на сквозняках. В голове свинцовый шум. Завтра, все завтра. Вот сейчас сходит на работу, сдаст отчет. Надо еще с оперативниками посидеть, подумать, как этого психа прихватить. А там и пятница придет. А там и выходные. Ох, скорее бы...

Совершенно не выспался. А все - нервы. Конечно, нервы.

Вот отчет. На столе. Вчера под ром и виски писал и писал. Что там наворотил спьяну? Ну и фигня же все это. Ну и бред. Кто такое будет читать? Надо быстренько все переделать. Пусть простое что-то будет: психический кидается на людей, у которых все в порядке. Потому что у него самого - не в порядке. Вот и все. Найти его и изолировать от общества. Вот вывод.

Но как же хочется спать!

Сказка о скучной жизни

– Вставайте, граф, вас ждут великие дела!
– привычно раздалось ранним утром в тесной спальной.

– Господи, - простонал молодой граф, пытаясь накрыться с головой тяжелым ватным одеялом.

По традиции рыцарей закаляли с детства, поэтому в спальной комнате никогда не строили камин, а окна не имели стекол и ставен. Летом это было даже приятно, если не считать комаров, да мух, но вот осенью и зимой... Бр-р-р...

– Господи, - повторил он, когда твердая рука старого слуги сдернула одеяло.
– Ну, за что мне это? Почему?

– Вы должны, потому что вы рыцарь и вы граф.

– И что с того?

– Вам надлежит совершить утренний туалет и выехать в полном вооружении для совершения подвига.

– Господи,- третий раз за утро возопил юноша.
– Как же мне надоели эти ранние вставания, эти ежедневные подвиги, эта скачка по лесам и полям, эти спасенные девицы, дурищи из дурищ с восторженными глазами, эти повешенные разбойники, эти убитые драконы... И такая канитель - каждый день, каждый день... Какая же тоска... Какая скучища... А вот быть бы мне лучше торговцем, водить караваны, как делают Уильям с отцом, смотреть на новые города и страны, останавливаться в гостиницах или даже просто так на берегу реки, на поляне... Новые встречи, новые знакомства. Вот где романтика, вот где жизнь!

...

– Уильям! Почему ты еще спишь?

– Отец, прошу вашего прощения, но я лег только в два часа ночи...

– Я лег после тебя. Я еще проверил груз и охрану. И встал - раньше. Почему же ты еще спишь?

– Ох-х, - зевая, вылез из спального мешка, новейшего изобретения северян, Уильям.

Вилли - так его называли только самые близкие друзья. Остальные за такое сокращение благородного имени могли и в харю получить. Потому что вышел Уильям не в мать и не в отца. Родители были маленькими и кругленькими, аккуратненькими и похожими, как пуговицы на мундире стражника. Сын у них был один, и с детства они все силы и все средства вкладывали в него. Вот и выросло... Что выросло. Огромного роста, широкоплечий, мускулистый, рыжий, как огонь - не в одном селе после прохода торгового каравана плакали девчонки, так и не сумевшие оставить его при себе.