Вскоре на шум сбежались прочие слуги: горничные, повара, помощники, домоправитель и даже ее учителя. Завидев девушку, каждый нашел теплое слово и был рад поприветствовать ее благополучное возвращение. Были “охи” и “ахи”, вопросы про путешествия, говорили, как она похорошела за время своего отсутствия, главный повар даже выдал шутку про то, когда она в следующий раз сорвется к своему ухажеру, не догадываясь, насколько близок был. Люси с трудом удержала лицо от покрытия красной краской, выдав лишь смущенный смешок.

Всю идиллию нарушила одна из новеньких, что сообщила о желании хозяина поместья увидеться с дочерью. Эх, а Люси так надеялась отложить это на потом. Все же, для встречи с отцом храбрости у нее было… не очень много. Одно дело знать, к кому ты едешь и что тебя ожидает. Другое - непосредственно само действо. Оттянуть визит удалось еще на пару часов, за которые девушка приводила себя в порядок с помощью выделенных горничных. А она уже и отвыкла принимать ванну не в одиночку, когда тебя натирают чьи-то чужие заботливые руки. С Греем они еще не дошли до такого, ограничиваясь объятиями и поцелуями. Потом была примерка нарядов. Вот уж по чему девушка не скучала. Нет, она была совсем не против красиво принарядиться, но тот ужас с рюшечками и бантами, корсет, каблуки… бе-е-е. Но надо. Это где-то там - за пределами забора с вензелем “Х” - она одна из безбашенных и свободных магов Хвоста Феи, а тут царит порядок главы аристократической семьи, приближенной к королю Фиора. Если она хочет добиться, чтобы ее хотя бы достойно приняли, то стоит уважать чужие желания в чужом доме. Тут Люси поймала себя на неожиданной мысли, что действительно считает этот дом - чужим. А своим, и гораздо более родным, ей стало съемное жилье в Магнолии. Ладно, хватит медлить. Вдох. Выдох. Люси, ты сражалась с темной гильдией и демонами, прошла через проклятый город и войну гильдий, а трусишь перед обычной дверью? И решительный стук.

– Входи, - этот голос. Отец. Ждал ли ты меня? Волновался ли? Злишься? Осуждаешь?

– Здравствуй, отец, - и слегка подзабытый полупоклон от младшего старшему.
– Я вернулась.

– Мудрое решение, дочь моя, - мужчина, стоящий у письменного стола в своем кабинет соизволил повернуться к ней лицом и рассмотреть посетительницу повнимательнее. Окно, у которого он стоял, выходит на фасад. Должно быть,он видел мой приезд и встречу с прислугой. Люси снова проходила глазами по внешности своего родителя. На лицо легли новые морщины, в платиновых волосах появились первые мазки цвета снега, но в остальном это по-прежнему был он - влиятельный барон Джуд Хартфилий. Прямая осанка, тяжелый пронизывающий взгляд, одежда, сидящая так, будто была сшита только что и прямо на нем - вся фигура ее отца излучала силу и властность, которую не купишь.
– Если бы ты продолжала упрямиться, мне пришлось бы перейти к более серьезным мерам воздействия не только к тебе, но и к твоим новым “друзьям”, - а вот нрав остался старым - упрямый, самоуверенный и язвительный к тому, что считает ниже себя. Он даже не верит в то, что она могла сделать самостоятельный серьезный выбор, что и выделил голосом.

– Прошу прощения за свой необдуманный побег…

– Хм-м-м? Похоже, чему-то ты все же смогла научиться за время странствий, надеюсь, что и в дальнейшем твоя разумность не окажется под вопросом, - гр-р-р-р, как же ее бесит его покровительственно-уничижительный тон!

– Все зависит от результата нашей беседы, отец!
– Люси решила перестать прятать глаза и подняла их, ответив безмолвным вызовом на его давление. И впервые на ее памяти в глубине карих глаз отца промелькнуло что-то отличное от пренебрежения или разочарования… неужели это было уважение?

– Что это значит, Люси?

– Это значит, отец, что твои угрозы и давления переходят черту. Я могу понять твое отношение ко мне, но ты не имеешь права делать что-то в отношении моей гильдии. Моих друзей!

– И почему же? Или ты думаешь, что я просто закрою глаза на твои безумства и похождения? Твои сумасбродства и так выставляют меня не в самом лучшем свете. А твои “друзья”? если ты так о них заботишься, то могла бы и не подставлять под удар. Поиграешь в волшебницу и забудешь, а каково будет им? Твое желание насолить мне в знак протеста выйдет боком в первую очередь именно Хвосту Феи, - так вот как он думает? Что она лишь желает досадить ему из детского упрямства?

– Все совсем не так. Я не играю. И это именно то, что я пришла сообщить тебе, приехав сюда. Я официально заявляю, что ухожу в гильдию Хвост Феи и с этих пор найти меня ты сможешь там, если вдруг захочешь увидеться. Возвращаться сюда я больше не намерена, как и служить еще одним лишним вкладом на твоих счетах. Я человек, а не вещь! У меня есть собственное мнение и своя жизнь.

– И это ты называешь жизнью?
– на скулах Джуда заиграли желваки, а пальцы правой руки стиснули запястье левой до побелевших костяшек. Он схватил стопку газет и фотографий со своего стола и кинул их перед собой. Люси кинула туда взгляд и обомлела - статьи были весьма говорящими: “Хвост Фей против Шинигами: захват заложников перерос в кровавое побоище - кто остановит беспредел распоясавшихся магов?”, “Нападение волшебников на герцога Эверли, сам уважаемый гражданин Широтсуми не был найден и считается пропавшим без вести: неужели власти оставят это разбойное нападение без внимания?”, “Маги Хвоста Феи призывали демона на острове Галуна с помощью человеческих жертв. Кто будет следующим?”, “Хвост Феи против Фантом Лорда: маги принесли на наши улицы открытую войну”. О боже, и эти писаки так извратили все подвиги, что совершала их команда не считаясь с болью и ранами? Да как они посмели? В душе Люси стало подниматься темное тягучее чувство, от чего желтые газетенки перед ней начали плавиться. Обратив же взор на фотографии, девушка впала в ступор. Там была заснята она. И Нацу. И Грей. Феб, Эльза, Мира, Макаров и другие маги. Причем в такие моменты, когда вокруг никого не должно было быть. Вон снимки из порта Харгеона, а вот эти - возле особняка Эверли, и вот - уже освобожденная Колыбельная на фоне разрушенной площади перед вокзалом, последние - разрушенная штаб-квартира Фантом Лорда и она на руках у Грея.

– Ты…

– Ну конечно. Неужели ты думаешь, что я мог пустить на самотек твою судьбу, не озаботившись присмотром? Какой бы ты ни была, но ты моя дочь, - голос отца под конец предложения чуть дрогнул, - и хоть я старался не вмешиваться, но не мог спокойно жить, не зная ничего о том, что с тобой происходит. И эти разборки между гильдиями стали последней каплей!
– Джуд снова повысил тон, - Я запрещаю тебе возвращаться и участвовать в продолжении этого балагана. Эта гильдия тебя в могилу сведет, как и твою мать…

– Что?
– что он сказал?

– Я имел в виду, что твои заигрывания с магами ни к чему хорошему не приведут. Я желаю, чтобы ты выросла достойной и прекрасной леди, чтобы нашла себе прекрасную партию и принесла мне наследников, а не бегала очертя голову с какими-то оборванцами, - и Люси бы поверила в этот спич, если бы глаза отца не забегали, как он обычно делал во время импровизации в переговорах с деловыми партнерами. Уж его привычки девушка знала досконально.

– Нет. Повтори то, что ты сказал до этого. Про маму. При чем здесь гильдия? Ты говорил, что она умерла от несчастного случая! Ты мне соврал? Что с ней случилось на самом деле?!
– Люси подошла твердым шагом к Джуду с намерением выбить из него ответ. Вся робость перед этим человеком куда-то улетучилась при одной только мысли о смерти матери. Еще будучи девочкой, она тяжело переживала смерть Лейлы Хартфилии, и лишь учеба смогла ее отвлечь и сгладить душевную травму.
– Отец! Ты не имеешь права скрывать от меня правду. Я уже большая девочка и переживу, но я должна знать - как моя гильдия связана со смертью матери?