Но сморенный мучениями я отключился, едва добрался до койки, а проснулся уже вечером, буквально за десяток минут до того, как вернулся Вольф.

– Ну как ты тут?

– Готов тебя убить, но сил нет. Рука так и тянется спину почесать.

– Лучше не надо, я это проходил.

– За что она меня так? Вроде симпатичная особа, а такая садистка.

– Пробы на аллергию. Тут просто море аллергена. И это, ты к ней не вздумай приставать, у нее муж ревнивый и дочка вредная.

– Второе пугает меня больше, - сознался я.
– Не кипятись, я не фанат женщин старше меня. Даже столь симпатичных.

– Это хорошо. Мы закончили зачистку местности. Нашли еще пару приборов и конструкций. В принципе можно и лететь, но капитан приказал всем отдыхать. Будем рады, если ты с утра заглянешь в ангар и подскажешь Эрнану что есть что.

– Если сам пойму. А кто такой Эрнан?

– Ревнивый муж и по совместительству наш механик.

– Ок. Все вали, не мешай страдать.

– Что и ужинать не пойдешь? Обед ты пропустил.

– Ужин?
– Похоже у меня вновь произошла смена доминанты. Вот еще мгновение назад я погибал из-за чешущейся спины, а теперь готов отдать Богу душу за тарелку супа.
– Ужин - это хорошо. Пошли.

Ужинали мы супом, ни один ингредиент которого я так и не определил. Какой-то крупный горох со вкусом рыбы, толстые зеленые листья напоминали картофель, а сиреневые кубики имели вкус макарон с сыром. В общем было вкусно, да и Вольф свою порцию треснул раньше меня не скрывая аппетита. Привычных продуктов здесь днем с огнем не сыщешь. Растения мутируют со сменой нескольких поколений. Дольше держатся животные, а потом - человек. Те же куры в пятом поколении приобретают килограмм пять дополнительной массы и несколько сантиметров острейших когтей, что не особо влияет на вкусовые качества яиц, только на их размер и количество. Клубни картошки становятся слишком горькими после второго-третьего урожая, но при этом стебли начинают плодоносить твердые ягоды со вкусом рыбы, те, что я принял за горох. Отдельно следует упомянуть плодовые деревья. Семена проросшие в этом мире мутируют, как и прочая растительность, а вот привой практически не меняется и плодоносит как в родных мирах, поэтому ветви плодовых деревьев здесь в цене, особенно цитрусовые.

С моего прокола экипаж поднял несколько килограммов свинины, картофеля, лука и два десятка яиц. Будь яйца оплодотворенными - пошли бы на опыты, а так эта масса особой ценности не представляла. Нет, кое-какую копейку за них выручат, но гораздо меньше, чем за найденный килограмм яблок. На селекторной станции их прорастят, определят степень мутации, а потом решат оставить или привить на их основании ветки плодоносящих деревьев.

После лекции о еде был компот с мелкими воздушными булочками и печеньем, да разговор с Канатом о деньгах. Собственно, больше никого из команды я и не увидел, кроме любопытного черноволосого паренька лет десяти. Он пялился на меня с таким любопытством, что даже неловко стало.

– Что за малец?
– спросил я Вольфа.

– Альвар. Он обычно стеснительнее. Это Амалия у нас как волчок под ногами крутиться, а Альвар обычно людей сторонится.
– Вольф спросил что-то на местном, а парень с серьезным видом ответил, после чего спросил меня.

– Он спрашивает, как долго ты у нас останешься, - перевел Вольф.

– Наверное, до Вермграда.
– Вольф перевел, между ними завязался короткий спор, победителем из которого вышел пацан.

– Малой говорит, чтобы ты с нами оставался, мы много где бываем, и много чего видим.

– О чем вы спорили?

– Так не ему решать, кого на борт брать. Команду утверждает капитан, но парень настоял, чтобы я перевел.

– Понятно.
– Я взглянул на не по-детски серьезного пацана.
– Я подумаю.
– Парень кивнул, а Вольф собрался уже переводить, как парень бросил пару слов и вышел.

– Он понял тебя.

– Странные у вас тут дети.

– Ты даже не представляешь насколько. Ладно, еще по булочке?

– Нет. Я же лопну.

– А я еще от одной не откажусь.

– Слушай, все никак не спрошу, а в голове крутится. От чего здесь все так, откуда эти проколы?

– Проколы от неудачного эксперимента лет четыреста назад.

– У нас четыреста лет тому назад еще только кремневые замки на ружья ладить начали.

– Как и у нас. А тут у них так срослось, что сначала китайцы стену не строили, вообще в одно государство не объединились, а позже крестоносцы в первом же походе зубы обломали при чем не дойдя до цели. Эти придурки начали еще в Константинополе железом греметь, вроде даже родственника императора грохнули, за что тот перебил всех, кто не сбежал. Как следствие крупные арабские научные центры не пострадали, а позиции церкви в Европе пошатнулись достаточно для того, чтобы инквизиция никогда не набрала силы. В общем, темных веков тут не было. А первый телевизор изготовили в одна тысяча пятьсот седьмом. Четыреста лет тому назад здесь уже во всю самолеты летали, это потом местные чуть в каменный век не скатились.