***

В дверь Каната постучали. Старик, уже давно одевшись в любимый коричневый халат сидел в большом мягком кресле и вполглаза смотрел бессмысленный, но красочный боевик. Все его мысли болтались вокруг полупустой бутылки зеленоватой настойки и перечня идентифицированной добычи. Собственно, боевик на незнакомом ему языке был частью добычи. На флешке нашли целую серию таких фильмов, и, если правильно вложиться, они могут обернуться несколькими десятками миллионов серебряников. Но со сферой развлечений Канат был знаком не достаточно глубоко и не хотел напороться на вездесущие подводные камни. Мысли-расчеты мешались с именами старых знакомых, а иногда и незнакомых, но вероятно полезных в этом деле людей и с дымом сигары уносились под потолок. Стук мешал. Но стоявший там имел настойчивость - пришлось поставить стакан на подлокотник и открыть.

– Альвар, что стряслось?
– встревожился Канат.

– Ничего срочного, я бы тогда к капитану, побежал. Разрешите войти уважаемый Канат.

– А куда делся дедушка Канат?
– удивился старик.
– Входи, конечно же.

Старик подхватил с подлокотника кресла пепельницу и затушил сигару, а после убрал и стакан с бутылкой. Нечего рекламировать детям свои вредные привычки. Для детей у старика всегда были припасены конфеты и газировка.

– Садись.
– Он указал пареньку на свободное кресло, в котором еще полчаса тому назад сидел племянник.
– Газировку какую будешь?
– Малыш немного поколебался, но удержал себя в руках.

– Не надо ничего.

– Даже апельсиновой?

– Разве что немножко, - сдался ребенок, и практически утоп в огромном кресле. Старик довольно ухмыльнулся и достал из бара стеклянную бутылку безалкогольного, но довольно дорогого напитка.

– Сладости будешь?

– Нет!
– голос ребенка прозвучал твердо и Канат не стал давить. Налил два стакана газировки, отдал один малышу и сел напротив.

– Так что же случилось, молодой человек?

– Помните, после Чимбая вы сказали, что вся команда у меня в долгу и я могу просить, что угодно.

– Помню, молодой человек, как и то, что вы отказались от награды.
– Посерьезнел Канат.

– Тогда мне ничего не нужно было.

– А сейчас такая вещь появилась. Так что же это?

– Новенький. Возьмите его в команду.

– Зачем?
– вот теперь Канат по-настоящему удивился. Уж кто-кто, а малыш Альвар никогда не жаловал чужаков.

– Тревога отступила.
– Видя в какое изумление он вогнал старика, Альвар, решил добить.
– В последнее время я даже спать не мог, а тут она исчез... Не исчезла, но отошла. И никаких кошмаров.

– А что если просто поменялись вероятности? Возможно нас задержал шторм, и мы больше не пройдем той дорогой, которой могли.

– Возможно, - согласился ребенок, и копируя Каната одним глотком допил газировку.
– Но угрозы он не несет.

– Решает Шона.

– Но вас он послушает. Меня он может и проигнорировать, а вас послушает.

– Никто из нас не игнорирует тебя, Альвар.

– Вы просто не замечаете. Вспомните, что мне пришлось сделать в Чимбае.
– Мальчишка горько улыбнулся, и старик не выдержал, отвел взгляд.

– Я постараюсь, Альвар. Если это будет в моих силах, он останется с нами, но ты пока не спеши ничего ему рассказывать.

– Как? Он же не говорит на праймлингвах, - засмеялся малыш.

– И то верно. Совсем голова не варит. Все, парень, старикам и детям пора спать. Иди к себе.

Глава 3

Невозможность лечь на спину, для человека, привыкшего спать только так - уже испытание, а тут еще и эта чесотка. Зудела не только спина, но и нос, пересохло в горле и зачесался желудок. Чесалось там, где точно не должно по причине отсутствия любых половых связей в течении последнего месяца. Зудели уши и голова, зудел сам мозг и даже мысли в голове были столь шершавы, что царапали черепную коробку изнутри. Ночь показалась неделей сплошного кошмара, не удивительно, что жрать мне захотелось еще до пяти. А без десяти шесть я уже лазил по кухонных шкафах, в которые Вольф при мне складировал булочки. Впрочем, я и по других пробежался, но мясного пирога не нашел, а вот чайник и чай в пакетиках определил легко.

Работа челюстей и терпкий вкус чая отвлекали от зуда, так что чаепитие растянулось и вскоре начали сходиться члены экипажа. При виде первого их представителя, я поперхнулся чаем и как придурок добрую минуту пытался откашляться. Мужчина был мягко говоря необычным. Нет, черными белками глаз и янтарной рваной линией грибов от виска к виску через затылок меня уже не удивишь, но орка-блондина в коричневом кимоно я видел впервые. На бледно-зеленой, почти человеческой роже отразилось беспокойство, и я тут же получил два чувствительных хлопка по спине.