Жестокие мысли вновь накрыли меня черной лавиной. Перед глазами мелькало мертвое лицо Джеймса, падающего в вспышке зеленого света… Звучал беспощадный смех Волдеморта… И меня наполняет липкий сковывающий страх…

Стук в дверь.

— Лили, ты в порядке? — спросил Ремус.

Нет, не в порядке…

— Да… Почти… — говорю шепотом.

Открываю дверь и выхожу. Спотыкаюсь, но стоящий у порога Ремус подхватывает меня и прижимает к себе. Я молча, без единой слезинки, утыкаюсь ему в плечо. Через секунду выбираюсь из его объятий. Ищу глазами Гарри.

— Иди ко мне…

Мне кажется, что смотрю на Джеймса, и боль усиливается втроекратно.

— Как же ты вырос, маленький мой. — Целую его в лоб.

Он бледнеет, но держит себя в руках изо всех сил.

Через его плечо ловлю взгляд Северуса. Он мрачен и до крайности озабочен. Что ж, таким я помню его очень хорошо.

— А теперь расскажите, что произошло за все то время, пока я… спала.

Говоря “спала”, имею в виду кому. Но они поняли. Ремус кивнул.

========== Глава 22. Жестокая реальность ==========

Я пребывала словно во сне. Все вокруг казалось настолько нереальным, что почти убедила себя в этом. Однако боль, царапающая меня изнутри, не давала надолго этому ощущению взять верх, и тогда накатывал страх, который, как штормовой вал, сбивал с ног. В душе образовалась брешь, расширяющаяся с каждой секундой, с каждым вздохом, что отделяли меня от прошлого. От Джеймса…

Иногда оцепенение вновь овладевало мной, и я погружалась в себя, наверное, напоминая выключенный механизм.

— Лили… — Осторожное прикосновение к руке заставило меня вздрогнуть как от разряда тока. — Ты совсем не слушаешь…

Почти с трудом я подняла веки, сфокусировав затуманенный взгляд на Ремусе.

— Что?..

Он вздохнул, но ничего не ответил. Посмотрел на Гарри, будто ожидая от него какой-то подсказки.

— Мам… — нерешительно сказал Гарри, — может, ты хочешь пройтись куда-нибудь? На улицу, например…

На улицу… Но что мне там делать? Я знаю, они стремятся отвлечь меня, не дать развиться депрессии, предотвратить сжигание моей души… Но я хотела только одного: остаться наедине с тоской по ушедшему навсегда Джеймсу, с любовью к нему, которая не исчезнет никогда…

— Нам тоже не хватает Джеймса… — тихо и печально произнес Ремус, у него даже голос изменился. — Как и тебе, Лили. Впрочем, не так. Мы-то смирились с его утратой, а ты только начинаешь это осознавать…

— Мы? — эхом повторила я. Его слова резанули по моему кровоточащему сердцу будто острым ножом.

— Да, мы. — Он снова бережно взял меня за руку. — Я и Гарри.

Мне показалось, Ремус хотел еще что-то добавить, однако он промолчал, сглотнув.

Он прав, он тысячу раз прав… Гарри не помнит отца, но это не значит, что он не грустит по нему. И Ремус… Джеймс был для него больше, чем другом, и вряд ли когда-нибудь забудет обо всем что было… Я не должна хоронить себя заживо, рядом есть люди, ради которых стоит жить. Вопреки всему. Жить несмотря на рваную рану в душе и необратимые потери.

— Ты нужна нам, — проговорил Гарри, тем самым заполняя сосущую пустоту внутри меня. В непроглядном мраке сверкнул луч света.

— Вы мне тоже нужны… Я… — От переизбытка захлестнувших меня противоречивых чувств перехватило горло, и я некоторое время не могла говорить.

Ремус и Гарри с двух сторон подбадривающе сжали мои ладони. Этот знак как бы сообщал: можешь промолчать, мы поймем и так. На этот раз слезы было удерживать труднее, да и к чему?..

— Простите… — в конце концов кое-как пробормотала я, отстраняясь от Гарри. Теперь его плечо было мокрым.

Он что-то неясно проговорил, мне показалось: “За что?” И правда, за что?

Рядом легонько скрипнуло. Я чуть повернула голову. Это встал Ремус, он смотрел не на меня, а куда-то позади нас с Гарри. Похоже, в госпиталь кто-то вошел.

И я не ошиблась. Зазвучали быстрые шаги, но затем замедлились и вовсе затихли.

— Не может быть!.. — негромко ахнул женский голос.

— Профессор Макгонагалл, — шепнул мне Гарри.

Я и сама ее уже узнала. “Стало быть, Дамблдор рассказал ей обо мне”, — пронеслась вялая мысль. И одновременно с этим, реагируя на имя Дамблдора, где-то глубоко внутри закипело, зарождаясь, новое, неведомое ранее чувство. Дикая ярость, смешанная с ненавистью к тому, что сделал он… А что сделал Дамблдор?

Я на секунду растерялась, потому что мысли вдруг разлетелись, как стая испуганных птиц. Но это тут же прошло, и я отчетливо вспомнила все свои разговоры с Альбусом, все наши встречи, вплоть до самых мелочей. И вулкан внутри меня забурлил сильнее, готовясь извергнуться кипящей лавой.

— Мисс Эванс… — произнесли совсем рядом дрожащим от потрясения голосом. — Лили…

Я оглянулась. Оказалось, Гарри тоже успел встать, и теперь все находящиеся в госпитале смотрели на одну меня. На щеках все еще ощущались дорожки слез, и я провела по ним тыльной стороной ладони. За профессором Макгонагалл, которая совсем не изменилась, стоял Альбус Дамблдор. Высокий, белобородый волшебник, внушающий всем и каждому уважение пополам со стойким доверием, такой, каким я знала его с самого первого дня учебы в Хогвартсе. Но не теперь. Сейчас же он виделся мне не мудрым старцем, сеящим доброе и вечное. За этой его обычной маской проглядывала другая, противоположная ей, личина. Как мне хотелось, чтобы ее увидели все.