– Главное, что без песка, - сплёвывая остатки песчаных камушков, усмехнулся мужчина.

Дорога шла не ровно, джип всё время подскакивал вверх и вниз, сильно ударяясь капотом об выемки и ямы.

– Наверное, у всего хорошего есть срок годности, - подумал Эбернети, посмотрев на показатель уровня бензина. Стрелочка неумолимо катилась вниз, пока совсем не оказалась на нуле. Машина скатилась в овраг, снося по пути сухое дерево.

Хеймитч забрался в кузов, достал всё необходимое для привала. Разложился чуть выше оврага. Развёл огонь, достал часы Анафемы, медленно рассматривая их, словно диковину. Затем включил. Немного потрёпанные временем и радиационными дождями часики слегка барахлили, но всё же продолжали работать. Нашел в файлах карту - продолжение той, что потерял, когда «уроды» забрали джип. Немного повозившись с настройками навигатора, определил своё место нахождение – Пепелище, выжженный радиацией лес Седьмого дистрикта – гласила надпись на карте.

– Покажи аудиозаписи, - скомандовал мужчина.

Загрузка заняла несколько секунд. Запись началась хрипом и шорохом. Хеймитч пропустил несколько минут.

– … одящее слово - ад. Наверное, тот, кто слушает запись, думает, что я чокнутый, но нет. Сам дьявол на свободе, бродит по земле и убивает грешников… Есть время подумать на чьей ты стороне, да? – это был голос испуганного, словно загнанного в угол мужчины, явно не бывавшего в Пустоши или Пепелище.

– Неинтересно, - нахмурился Эбернети, снова проматывая.

– Даже и не знаю, как до такого докатился - записывать слова на пленку, вести дневник… Словно мне двенадцать лет, - Эбернети фыркнул, проматывая ещё парочку минут, - … пообещал, значит смогу. Осталось подождать совсем чуточку. Надеюсь, я успею к закату, тогда никто не узнает, что…

– Бред. Следующая.

– Сегодня чёрт знает какое число. Меня давным-давно оплакивают родные, считая погибшем. Что может быть хуже… Хотя…

– Дальше.

– Сегодня определённо прогресс. Я нашел бункер с едой. Наверное, - от слова “еда” желудок Хеймитча три раза перекувыркнулся и сжался в узел. Он выключил часы, спрятал их в карман.

Погода менялась очень быстро. Казалось, что в этом месте существовал свой особый микроклимат: холодный, влажный и туманный. Решил, что сейчас октябрь, но не был твердо уверен. Очень давно уже не вел календарь, полагаясь на чувства. Вернулся в машину за одеялом и потрепанным свитером, чтобы было не так холодно.

Ему понадобилось два дня, чтобы пересечь мертвое пространство пустыни, жаркого до невозможного, без единого намека на осадки. А сейчас, посмотрев на небо, он заметил, что пошел снег. Одна-единственная сероватая снежинка планировала вниз. Словив её, он закрыл глаза, прислушался к лесу и, наконец, услышал то, в чём нуждался последние лет шесть - тишину.

В этот раз никакие пустынные бури и шорох песка не мешали ему спать.

Проснулся только через два дня ночью - от холода. Заметил, что за время, пока он спал, желтоватый снег застелил тонким слоем землю. Ещё несколько минут сидел, укрывшись влажным одеялом, пытаясь прийти в себя, не двигаясь, еле-еле дыша. Сквозь дрему услышал непонятный грохот. Один раз, второй. Он резко поднялся на ноги, вглядываясь в чернеющую пустоту перед собой, прислушиваясь, словно дикий зверь. Громкий продолжительный треск ломающихся сучьев вновь повторился, а затем послышался грохот. Достал фонарик, предварительно постучав по нему.

– Ну же! Давай, работай!

Включил свет. Со всех сторон валились деревья. Ночи в лесу, с каждым новым днём становились на толику мрачнее предыдущего. Почва в этом месте совсем отсырела, казалось, добавь ещё немного воды, и получилось бы настоящее торфяное болото.

Собрал всё необходимое в рюкзак, перекусил яблоком. Достал карту и, укрывшись сверху одеялом, продолжил идти в чащу леса. Чертов туман мешал нормально дышать. Достал часы, просканировал воздух.

– Чёрт возьми, старый дурак! Радиация!

Натянул марлевую повязку на лицо, в добавок закутываясь в шарф, найденный по дороге из Капитолия, и надел самодельные очки, на всяких случай.

Шел долго, постоянно кутая окоченелые руки в рукава свитера. Его пальцы дрожали, он перестал чувствовать ступни. Уже наступили сумерки, где-то вдалеке завывал ветер. Сознание упёрто продолжало рисовать картину неизбежности. Словил себя на мысли, что зверски устал, но останавливаться не собирался, хоть ноги отказывались идти. Ужасный ветер продолжал терзать его лицо; конечности не слушались; вчера он съел последний кусок хлеба. Но Эбернети твёрдо знал, что ему не в коем случае нельзя останавливаться в лесу.

Уже через пару часов вышел к поселению, изобилущего заброшенными фабриками и многоквартирными домами. Так начинался Восьмой Дистрикт. Сначала обрадовался, подумал, что наткнулся на тот самый лагерь “ждущих”, но понял, что до него ещё дня два идти минимум. Достал бинокль, стал с любопытством разглядывать незнакомую местность. Поселение напоминало небольшой городок со своими мирными жителями. Неопытный кинулся бы с криками - “наконец, о, добрые люди”, но только не Эбернети.

Заметил небольшой магазин, где раньше красовалась надпись “Мясо”. Заглянул в окно - так и есть, на крючках свисали вниз и истекали кровью свежие тушки, предположительно коней или оленей.