– А откуда он тогда взялся на Аляске?
– спросил Аркадий Максимович. Придется предположить, что с другой стороны Америки, с какой-то суши в Атлантике. Мифическая Атлантида? А это для всех нож вострый.

– А почему?

– Никаких прямых доказательств.

– Что значит прямых?
– спросил Сапожников.-Материальных, что ли?

– Да.

– А косвенные?

– В основном мифы, сопоставления культур по обеим сторонам Атлантического океана, некоторые геологические данные... В общем, мифы.

– Интересное дело, - сказал Сапожников.
– С каких пор на следствии разбирают одну версию?

– Ну, это в кино проверяют все версии, - сказал Аркадий Максимович.
– В науке все тоньше. Темпераменты. Авторитеты.

– Ладно. Об этом потом, - сказал Сапожников.-Значит, доказательства надежные только материальные?

– Они неопровержимы.

– Ну да? А шведская спичка?
– сказал Сапожников.
– Рассказ Чехова. По спичке искали убийцу, а нашли прохиндея, которого любовница в бане заперла. И потом - почему мифы после Шлимана, который Трою откопал, считаются ненадежным источником?

– Этого никто не знает, - сказал Аркадий Максимович.
– Религия все-таки.

Много людей примчалось в Пантикапей в то лето буйного ветра. И Аркадия Максимовича совсем оттеснили - как казалось. Но Сапожников заметил, что Аркадий Максимович сам тушуется и уходит в тень, когда вся археология допрашивала бульдозериста Чоботова - да что, да как, да где лежали черепки от того греческого горшка, да кто первый увидал те черепки.
– Чоботов или, может быть, Мишка Грек, непутевый мужчина?

А Мишке Греку попервоначалу понравилось, что вокруг него такой шухер, но потом и он сник.

– Аркаша!
– кричал он Аркадию Максимовичу поверх лысых и кудрявых голов.
– Чего они хочут от меня! Я уже раскололся давно! Гражданин доктор наук, не тискайте меня. Не брал я те черепки, их Вася Чоботов выколупал своим могучим бульдозером из глубин земли, а я в другую сторону глядел! Товарищ участковый, подтвердите, что я уже полтора года правдивый.

– Не хулигань, Миша, не хулигань, - говорил начальник.
– Я тебя вот как знаю.

– Аркаша!
– кричал Миша Грек.
– Выручай! Прошу как специалист специалиста!

Но Аркадий Максимович уходил в тень и вел себя странно.

– Что с вами, Аркадий Максимович?
– спросил его Сапожников.
– Почему вам не нравится вся эта история?

– А вы не допускаете, что это подделка?
– спросил Аркадий Максимович. И посмотрел на Сапожникова неподвижными глазами

Вот так номер:

– Я не археолог, - сказал Сапожников.
– А вы допускаете?

Аркадий Максимович не ответил, а все только смотрел.

– Я разговаривал с реставраторами, - сказал Сапожников, - их пока ничего не смущает.

– Не смущает, не смущает, не смущает...
– бормотал Аркадий Максимович и смотрел неподвижно, невыразительно, как в зеркало. Сапожников не торопил его. Захочет - скажет.

И правда сказал.

– Я в девятом фрагменте разобрал имя, - и задохся, - разобрал имя Спартак.

– Савмак, - сказал Сапожников, который уже был в курсе, что нашли документ очевидца первого народного восстания на территории нашей родины, Савмак.

– Нет, Спартак, - сказал Аркадий Максимович.
– Есть сведения, что Савмак был фракиец и Спартак был фракиец царского рода.

– Ну и что?

– А первого босфорского царя звали Спартак. И еще были цари с таким именем. Вся династия называлась Спартокидами. Это все здесь было, в Керчи, где мы сейчас с вами на асфальте стоим. Пойдемте на уголок по рюмочке выпьем.

– По рюмочке мне мало. И потом, я пью только вечером, - сказал Сапожников.
– Вы что же, предполагаете, что Савмак и Спартак одно лицо?

– Я вижу, вас ничем не удивишь, - сказал Аркадий Максимович.
– Нет, не одно лицо, года не сходятся: Восстание Спартака было на тридцать лет позже восстания Савмака. Савмак Спартаку в отцы годится. Что?

– Вы сказали, что Савмак Спартаку в отцы годится.

– Не морочьте мне голову, слышите?
– бледно улыбнулся Аркадий Максимович.
– Не морочьте мне голову.

– А чего вы, собственно, испугались?
– спросил Сапожников.
– Либо Спартак сын Савмака, либо нет. Что-нибудь одно подтвердится.