– Ну хорошо... плевать мне - было государство Атлантида или нет. Оставим! Меня интересует, соединял сухопутный мост Европу с Америкой или нет?
– это из лагеря Глеба.

– Нет!

– Докажите!

– Докажите обратное?

– А почему именно он должен это доказывать?

– То есть?

– Он утверждает - Атлантида была, вы его за это обвиняете... Вот и докажите свое обвинение... Как в суде.

– Здесь не суд!
– это уже опять из мамаевского лагеря.

– Это не суд, но это дуэль аргументов. А дуэль вещь непочтительная. Нельзя, чтобы один был в латах, а другой был голый.

– Никто этого не требует!

– Требует. Давайте мы с вами напечатаем статьи под псевдонимами и без ученых званий?

– Это смешно!

– Я тоже так думаю, - сказал Глеб.
– Вы не решитесь... Это касается и Мамаева.

– Профессора Мамаева!
– крикнули ему.

– Мамаева, - сказал Глеб.
– На равных так на равных... Каждого, кто занимается Атлантидой, обвиняют в шарлатанстве.

Потом Глеб повел атаку на систему аргументов профессора Мамаева. Глеб сказал:

– У профессора Мамаева доводы ребяческие.

– Что?
– приподнялся профессор Мамаев.

– Детский лепет...
– сказал Глеб.
– Видите ли - как они могли рисовать динозавров, если они их не видели? Детский лепет, а не аргумент... А вы их видели, профессор? А ведь рисуете... Да и во всех музеях Георгий Победоносец динозавра бьет и прочие Персей и Андромеды. Вы скажете, что это мифы? Ну и что? У нас, видите ли, могут быть свои мифы, а у них не было! А откуда вам это известно? Если известно - сообщите откуда. Доказывать надо. А горлом в науке не возьмешь.

– Вот именно, - сказал Мамаев.

– Что вот именно?
– спросил Глеб.
– А это, по-вашему, аргумент? Динозавры, видите ли вымерли до появления человека. А кто рыбу целаканта поймал недавно? Или такой довод - у нарисованного динозавра по спине гребень, а науке такие неизвестны. А то, что этот же целакант, оказывается, не икру метал, как порядочная рыба, а яйца нес, - это науке было известно, пока не увидели? Ей-богу, вы нас за дураков считаете: И действительно мы дураки: Мы пытаемся думать, сопоставлять факты, вами же добытые, а нам говорят "цыц!" и пишут статьи под названием "Дискредитация науки". Науку могут дискредитировать только статьи с таки названием:

– Ближе к делу!

– Дайте ему говорить!

– Когда выступает специалист, - продолжал Глеб, - то люди ждут, что он сообщит нечто известное только ему и тем сокрушит выдвигаемую гипотезу. И научное звание - это только аванс доверия к тому, что он скажет. Но как только он вступает в область здравого смысла, тут уж извините, тут специалист тот, у кого голова на плечах. Все остальное возня самолюбий. Науку не могут оскорбить дилетанты, науку могут оскорбить только дураки.

– Вы не учитываете общественного вреда, который приносят непроверенные сведения!
– одним духом выкрикнул Мамаев.

– Учитываю. Я об этом и говорю: когда в философском словаре четко написано, что кибернетика и генетика это лженауки, придуманные буржуазией,для сведения - хотя писали их не дилетанты, а профессиональные ученые. Это не ваши статьи?

– Нет, не мои, - сказал профессор Мамаев.
– Не надо заниматься демагогией.

– И я говорю, не надо, - сказал Глеб.

Шумели. Звенел карандаш о графин с водой.

Потом, когда все стихло, профессор Филидоров спросил Глеба:

– Короче: что вы утверждаете? Мы так и не поняли.

– Я хочу сказать, что в науке сам характер разговора имеет общественное значение. Я хочу сказать, что наука, если она наука, призвана заставлять людей думать, а не благоговеть. Я хочу сказать, что разговор в науке должен происходить на равных, независимо от состава участников, на равных, даже если в нем принимают участие неспециалисты, или не происходить вообще. Потому что неспециалисты в одной области могут оказаться специалистами в другой, - сказал Глеб и с некоторым испугом посмотрел на Сапожникова, как будто сам удивился своей неожиданной позиции.

Вот как Глеб заговорил! Глеб, дипломированный всеми дипломами лидер. К нему стоило прислушаться.

Сделали перерыв.

Многим поведение Глеба казалось неожиданным. Но это так казалось. Мы упоминали о проблемной лаборатории, для которой Филидоров присматривал сотрудников и которой должен был руководить Глеб. Новому делу нужны были люди, для которых хотя бы в начале работы щедрое мышление было бы привычным. Потом все, конечно, покатится по своим рельсам, но для затравки нужны были свежие головы и, значит, новый, раскрепощенный стиль поведения.